— Я пришел к своей бывшей учительнице.
Слово «учительница» почему-то ударило сильнее, чем «юрист». Дмитрий скользнул взглядом по матери, будто впервые вспомнил, что когда-то она была не просто старой женщиной с квартирой, а человеком, которого уважали.
— Пойдем, Маша, — бросил он. — С мамой поговорим позже. Когда она перестанет слушать посторонних.
— Артема заберем? — тихо спросила Мария.
— Нет. Пусть бабушка наслаждается. Пока может.
Он вышел. Дверь хлопнула так, что в серванте звякнули стаканы.
Мария задержалась на секунду. Ее губы дрогнули. Она посмотрела на Веру Ивановну, потом на Артема, который стоял в дверях комнаты, размазывая слезы по щекам.
— Не втягивайте ребенка, — сказала она почти шепотом.
— Это вы его втянули, — ответила Вера Ивановна.
Мария открыла рот, будто хотела что-то сказать, но лишь опустила глаза и вышла следом.
Кирилл молча прошел на кухню, сел, достал блокнот.
— Покажите запястье.
— Пустяки.
— Покажите.
Она протянула руку. Красные следы уже темнели.
— Зафиксировать надо, — сказал он. — Не обязательно сразу заявление, но сходите в травмпункт. На всякий случай.
— Это же мой сын, Кирилл.
— Поэтому вам и больно. Но от этого следы на руке не становятся семейной традицией.
Вера Ивановна отвернулась к окну.
Артем подошел к ней, прижался к боку.
— Бабушка, папа плохой?
Она опустилась перед ним на корточки. Колени снова заболели.
— Папа сейчас делает плохие вещи. Это не одно и то же. Но взрослые должны отвечать за свои плохие вещи.
— А я?
— Ты ребенок. Ты должен завтракать, играть и говорить правду, если страшно.
Он кивнул, хотя явно понял не все.
Кирилл изучил бумаги молча. Чем дальше он читал, тем сильнее сжимались его губы.
— Это не просто доверенность, — сказал он наконец. — Она дает право продать или подарить вашу квартиру, получить деньги, подписывать дополнительные соглашения. По сути, вы отдаете ему всё.
Вера Ивановна села.
— А он говорил — формальность.
— Так обычно и говорят.
— А «деньги с домов»? Что это значит?
Кирилл помолчал.
— Я вчера после вашего звонка посмотрел открытые данные. У Дмитрия есть фирма, которая занимается «помощью в сохранении жилья» и «антикризисным выкупом долей». Схема может быть разной. Людей уговаривают оформить доверенности, займы под залог квартиры, дарственные якобы временно. Потом жилье уходит, деньги исчезают, а человек остается с распиской или обещаниями. Но обвинять без доказательств нельзя. Нужно собрать факты.
— Как?
