— Учусь, — серьезно отвечал Рашид.
Мария улыбнулась.
Позже, когда гости разошлись, она нашла его в коридоре у фотографии Самиры Армановой. Теперь рядом висела копия письма — не всего, только одной строки про людей, которые выбирают чужую беду вместо своего удобства.
— Я сняла квартиру, — сказала Мария.
Он медленно повернулся.
— Хорошую?
— Маленькую. С окнами во двор. Там по утрам кто-то играет на пианино очень плохо.
— Тебе нравится?
— Да.
Он улыбнулся.
— Тогда хорошую.
Мария подошла ближе. Между ними оставалось полшага.
— Я не вернусь в тот дом как прежде.
— Я знаю.
— И не стану делать вид, что ничего не было.
— Не надо.
— Но я могу попробовать приходить. Не потому, что ты ждешь. Потому что я сама хочу посмотреть, что у нас получится без страха.
Рашид смотрел на нее так, будто боялся спугнуть.
— Я буду рад.
— Только без испытаний.
— Никогда.
Она протянула ему руку. Не для красивого жеста, не как в кино. Просто протянула, потому что сил на большие слова не было.
Рашид взял ее ладонь осторожно. На его пальцах остались следы краски от табурета. У Марии под ногтем была нитка синей ткани. Их руки выглядели обычными, уставшими, настоящими.
За стеной кто-то засмеялся. В мастерской гудела швейная машинка. На кухне звякнули чашки. Дом жил..
