— Конечно. Как только тебя выпишут.
— И пиццу закажем. Большую. Чтобы сыра было больше, чем теста.
— Самую большую.
Он убрал телефон и осторожно сжал её ладонь.
— Больше нашего кухонного стола.
Лика внимательно посмотрела на него. В её взгляде было что-то слишком взрослое, и Матвею стало не по себе.
— Пап, только не делай такое лицо. Ты сейчас страшнее всех уколов.
Через три ночи, около двух, она позвала его.
Матвей вскочил сразу. Он давно спал в одежде и просыпался от любого движения.
— Лик, что случилось? Болит?
— Нет. Сядь рядом.
Он сел на край кровати. Она взяла его за руку с неожиданной серьёзностью.
— Пап, если меня вдруг не станет, проверь Капитана. Внутри записи. Послушай один. Никому не говори, ладно?
— Лика, прекрати. Мы скоро домой. Ты забыла про пиццу и котёнка?
Она медленно качнула головой.
— Обещай.
— Лик…
— Пап, пожалуйста. Просто обещай.
Он сглотнул, чувствуя, как в горле поднимается что-то тяжёлое.
— Обещаю.
Он поправил ей одеяло, погладил по плечу, и они больше не говорили об этом. Матвей убедил себя, что это больничный страх. Детская тревога. Слова, которые появляются, когда вокруг лекарства, капельницы и белые стены.
Он думал: через год они будут смеяться над этим на кухне. Лика обязательно скажет что-нибудь язвительное и точное, как умела только она.
Потом, уже после всего, он понял, почему она не сказала прямо. Лариса и Артур внушили ей, что папу нельзя тревожить. Что он устаёт, работает, может заболеть. Лика берегла его даже тогда.
Она несколько раз пыталась начать разговор, но рядом неизменно кто-то оказывался. То тётя Лариса заглядывала, то дядя Артур появлялся «на минутку». Они словно чувствовали, когда ребёнок собирается сказать лишнее.
Через неделю Лики не стало.
На прощании Матвей стоял с плюшевым зайцем в руках и молчал. Люди переглядывались: взрослый мужчина, огромные ладони, рабочие плечи — и детская игрушка, прижатая к груди.
Кто-то тронул его за плечо и сказал:
— Держись. Ей теперь там спокойно.
Матвей посмотрел так, что человек сразу убрал руку.
Ночью он сидел в Ликиной комнате без света. Вокруг были её вещи: рисунки на стене, стакан с фломастерами, маленькая расчёска, коробка с заколками. Он держал Капитана у груди и вдруг почувствовал внутри игрушки что-то твёрдое.
Матвей замер.
Пальцами нашёл старый шов на боку, взял ножницы со стола и осторожно распустил нитки. Внутри, среди набивки, лежали детские смарт-часы. Те самые, которые он купил полгода назад, чтобы Лика могла звонить из палаты. С кнопкой тревоги и записью голоса.
Лариса тогда сказала, что часы, наверное, где-то потерялись в больнице.
Они не потерялись.
Лика их спрятала…
