— Конечно. Металлический. Старый. Его ничем не испугаешь.
Лика слабо улыбнулась и повернулась к Капитану, лежавшему рядом на подушке.
— Как он. Его тоже ничем не испугаешь.
Однажды Матвей привёз из дома запеканку. Готовил сам, по рецепту из сети. Три раза перечитал, старался, как перед экзаменом. Лика открыла контейнер, долго смотрела внутрь, потом подняла глаза.
— Пап, а это что?
— Запеканка.
— Почему она плоская?
— Потому что я вёз её в сумке. А потом в автобусе освободилось место. Я сел.
— На сумку?
— Ну… да.
Лика начала смеяться. Тихо, осторожно, держась ладонью за живот, потому что смеяться было больно, но остановиться она не могла. Медсестра заглянула в палату и тоже улыбнулась.
— Зато приготовлено с душой, — сказал Матвей, изображая оскорблённое достоинство. — И с полной самоотдачей.
Лика ела эту расплющенную запеканку с таким аппетитом, какого у неё не было несколько дней. Потом повернулась к девочке с соседней кровати и сказала:
— Мой папа огромные машины чинит, а духовку победить не смог. Но он старается.
— Мой вообще готовит только яичницу, — ответила соседка. — И та обычно чёрная.
— Видишь, пап, — Лика посмотрела на Матвея. — Ты ещё почти повар.
Он рассмеялся. А потом вышел в коридор, прислонился к стене и закрыл глаза. Его семилетняя дочь после тяжёлого лечения утешала его. И он не знал, как это выдержать.
Вечером Лика сидела в кровати, подложив под спину подушку. Матвей рядом просматривал рабочие сообщения. Она дотянулась до его руки и накрыла пальцами его запястье. Пальцы были тёплые, но такие лёгкие, будто сил в них почти не осталось.
— Пап, котёнка мы всё ещё заведём?
