— Иногда бываю. А что случилось?
— Да бабушка моя там теперь живёт, недалеко от твоего маршрута. Сама решила, ей одной скучно было, а там присмотр. Закинул бы ей фруктов каких-нибудь, мандаринов, может. Я потом деньги отдам.
Тарас помолчал. В памяти всплыл тихий пожилой человек, которого он видел однажды на празднике у этого приятеля: аккуратная женщина с добрыми глазами, она тогда долго поправляла внуку воротник и вручила конверт, будто перед ней всё ещё был мальчишка.
— Это та самая бабушка, у которой была большая квартира в центре? — спросил он.
В трубке прозвучал короткий смешок.
— Была. Теперь из одной большой вышли две поменьше. Зато каждому своё.
Тарасу стало неприятно, словно он услышал не шутку, а что-то липкое и стыдное. Он хотел ответить резко, но сдержался.
— Она меня почти не знает. Приеду — решит, что ошибся комнатой.
— Ничего, вспомнит. Память у неё нормальная. Ты у меня лет пять назад был, она тебя видела. Просто сделай по-человечески, ладно?
По-человечески. Чужими руками, от лица тех, кто уже распорядился её домом. Тарас закончил разговор, купил пакет мандаринов и всё-таки заехал в пансионат.
Оксана Павловна сначала действительно подумала, что посетитель перепутал дверь. Потом пригляделась, узнала его, вспыхнула смущённой радостью и вдруг заплакала. На тумбочке стояла чашка с остывшим чаем, рядом лежала аккуратно сложенная салфетка. Вся эта бедная, чужая обстановка показалась Тарасу такой беззащитной, что у него сжалось горло.
— Зачем же вы тратились, — повторяла она, прижимая к себе пакет, будто это был драгоценный подарок. — У вас, наверное, своих забот хватает, а вы к чужой старухе приехали…
