Жизнь без прикрас— Ах ты… — выдохнул он. — При людях такое несёшь, старая дура!
— А ты что делал? — Мама уже не останавливалась. — Тридцать лет Рите врал, будто Ирина сбежала! Про компанию плохую сам сочинил! И фотографии ты выбросил!
Рита убрала руки от лица. Посмотрела сначала на мать, затем на отца, после — долго на меня. Профессору пришлось наклониться, чтобы расслышать её:
— Ия…
Я кивнула.
— Значит, в среду ночью, когда у меня калий… это ты была? Ты мне про медвежонка пела? Мне не приснилось?
— Не приснилось, Рита.
Она заплакала со всхлипами, некрасиво, по-детски — совсем не так, как мама. Потянулась ко мне через край стола. Я взяла её тонкую холодную ладонь, на которой остались синяки от капельниц. Тридцать лет назад эта ладошка стучала по автомобильному стеклу.
К родителям Рита повернулась уже с другим голосом. Мне показалось, я никогда не слышала от неё такого; слова разнеслись по всему конференцзалу:
— Тридцать лет вы рассказывали мне про неблагодарную плохую сестру, которая от нас сбежала. А сами сдали её, как пакет, и теперь явились за почкой. Меня хоть спросили, хочу ли я этого? Вы мне почку подбирали, как запчасть на рынке. А я все эти тридцать лет сестру в песне искала!
Она провела рукавом по мокрому лицу.
— Мам, пап, пожалуйста, выйдите.
— Рита! — Мама вскочила. — Что ты говоришь? Мы ради тебя старались, всё для тебя!
— Вам самим это было нужно. Стыдно было бы, если бы я умерла: что скажут соседи, тётя Нина, люди из телевизора? — Рита стиснула мою ладонь. — Выйдите.
— Оксана Григорьевна, Степан Фёдорович, прошу покинуть заседание, — сухо произнёс профессор. — Комитет рассматривает решение донора и реципиента. К сторонам рассматриваемого вопроса вы не относитесь.
Мама осталась на месте. Смотрела на меня и заговорила почти шёпотом, уже без крика и без своего телевизионного голоса:
— Ирина, хоть ты… Скажи мне что-нибудь.
Я поднялась и впервые заметила, что выше неё на голову. В мои пять лет она казалась огромной.
— Скажу, Оксана Григорьевна. Воспитательнице вы тридцать лет назад сказали: «Двоих не потянем». Сегодня мой ответ такой же. Вас и Риту я не потяну. Выбираю её. Вас — нет. Вы для меня лишняя.
Она взяла со стола шапку, немного подержала, вернула на место и направилась к выходу. Дядя Стёпа пошёл следом, ни на кого не глядя. Только у двери обернулся. Последние слова, которые я от него услышала, он процедил сквозь зубы:
— Змея. Вся в своего папашу.
— Спасибо вам. За всю жизнь ничего лучше вы мне не сказали. До этого я была только «это».
У банкетки в коридоре сидел папа — Николай Юрьевич, семьдесят два года, трость и лучший пиджак. Поначалу он ничего им не сказал. Встал, когда они проходили, и посмотрел сверху вниз: он тоже высокий. Смотрел на них, как на сложный снимок перед операцией.
— А вы кто? — остановилась мама.
— Тот, кто потянул. Ещё десятерых таких бы потянул, если бы вы их не выбрасывали.
Папа снова сел на банкетку.
Я вернулась за стол, села, положила ладони поверх папки. К профессору обратилась таким же ровным голосом, как в начале:
— Прошу внести в протокол: я, Ковальчук Ирина Николаевна, согласна стать донором почки для моей сестрёнки Бондарь Маргариты Степановны. Решение добровольное, без принуждения и вознаграждения. Отдельно прошу записать: требования её родителей к моему согласию отношения не имеют. Я делаю это ради неё. Операцию назначаем на понедельник, оперирует Сергей Борисович. Доступ в отделение для родителей пациентки прошу закрыть.
— В протокол внесено, — ответил профессор. И уже от себя добавил: — Ирина Николаевна, двадцать лет я в этом комитете. Подобного ещё не видел.
До самой палаты моя ладонь оставалась в Ритиной руке: отпускать меня она не хотела.
В понедельник в восемь утра мы лежали в предоперационной на соседних каталках. Рита справа, я слева; между нами оставалось полметра — и тридцать лет. Она протянула через проход руку, я сжала её.
— Ия… А вдруг не заработает?
— Заработает.
— Почему ты уверена?
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.