Может быть, его деятельность курировали напрямую из главного управления разведки, минуя абсолютно все промежуточные инстанции на местах. Такое иногда действительно случалось с нелегальными агентами самого высокого, стратегического уровня. А может быть, его досье просто не существовало в картотеке своих, потому что он являлся именно тем, кем официально представлялся немцам — перебежчиком и предателем Родины.
Анна решительно сожгла злополучный листок над пламенем свечи, как методично делала со всеми шифровками. Чёрный пепел она тщательно растёрла между пальцами, не оставив ни следа. В эту минуту она приняла своё окончательное, твёрдое решение.
Она больше не будет пассивно ждать подтверждения от далёкого Центра. Она лично проверит Дмитрия сама, причём единственным надёжным способом, который знала как профессионал. Она сознательно передаст ему важнейшую подлинную информацию и просто посмотрит, что он с ней в итоге сделает.
На следующий же день она незаметно оставила условный знак на окне первого этажа. Это был крошечный кусочек белой бумаги, втиснутый в старую трещину деревянной рамы, как он и просил. Поздно вечером она окольными путями пошла к разрушенной церкви.
Он уже был там и терпеливо ждал её в густой тени полуразрушенной каменной стены. «Что случилось?» — тревожно спросил он сразу, пропустив все приветствия. В его напряжённом голосе явно слышалась неподдельная тревога за её безопасность.
«У меня есть крайне важная информация», — тихо сказала Анна, глядя ему в глаза. «Я хочу срочно передать её в Центр именно через тебя». Мужчина удивлённо нахмурился.
«Но почему ты не хочешь сделать это через своего постоянного связного?» «Только потому, что я хочу точно знать, что эта стратегическая информация гарантированно дойдёт до своих». Он всё сразу понял.
Она безошибочно прочитала это ясное понимание по его изменившемуся лицу. Мужчина осознал, что она не доверяет словам и сейчас устраивает ему жёсткую проверку делом. И при этом он совершенно не обиделся на её подозрительность.
Наоборот, глубоко в его глазах промелькнуло что-то очень похожее на искреннее профессиональное уважение к её выдержке. «Хорошо», — спокойно согласился он. «Что именно это за информация?»
Анна ловко достала из тайного кармана в рукаве плотно сложенный листок тонкой бумаги. На нём был детально перерисован секретный план вражеского командования. Это был точный план переброски свежей танковой дивизии через их город прямо на линию фронта.
Там были указаны точные даты, маршруты следования колонн и общая численность бронетехники. Она рисковала собственной головой, когда вчера вечером тайком выкрала оригинал из сейфа в кабинете майора Хоффмана. Дмитрий молча взял листок, развернул его и очень быстро, профессионально просмотрел цифры.
Потом он так же аккуратно сложил бумагу обратно и спрятал её в свой глубокий внутренний карман. «Эти данные уйдут к нашим уже завтра», — твёрдо пообещал он. «Мой связной как раз будет в городе через два дня».
«Если всё пройдёт правильно, то уже через неделю эта вражеская дивизия попадёт под массированный удар нашей штурмовой авиации где-нибудь на марше». Анна молча кивнула в знак согласия. Теперь ей оставалось только набраться терпения и ждать реальных результатов своей опасной игры.
Это томительное ожидание оказалось по-настоящему мучительным. Она ежедневно ходила на службу, работала как обычно, скучно переводила приказы, присутствовала на нудных совещаниях и мило улыбалась вражеским офицерам. И всё это бесконечное время в её напряжённой голове навязчиво крутилась лишь одна мысль.
«Если секретная информация дойдёт до командования и будет реализована, значит, он действительно свой». Если же не дойдёт, или если её саму внезапно арестуют при следующей попытке связаться с Центром, значит, она совершила фатальную ошибку. Ровно через десять мучительных дней она случайно услышала в коридоре штаба крайне интересный разговор.
Два высокопоставленных офицера вполголоса обсуждали какое-то проклятое, необъяснимое военное невезение. Выяснилось, что элитная танковая дивизия, которая должна была оперативно прибыть на передовую к строго определённому сроку, внезапно попала под массированный налёт нашей авиации прямо на марше. Потери в бронетехнике и живой силе оказались абсолютно катастрофическими.
Из-за этого разгрома запланированное командованием крупное наступление пришлось срочно отложить на неопределённый срок. Анна жадно слушала этот нервный разговор, тихо стоя у окна с толстой папкой документов в руках. И в этот миг внутри у неё словно что-то звонко оборвалось.
Но это произошло не от леденящего страха, а от невероятного, всепоглощающего облегчения. Её важнейшая информация благополучно дошла до штаба союзников. Она была успешно и эффективно использована армией в бою.
Её любимый Дмитрий её не обманул. Тем же вечером она снова незаметно оставила условный белый знак на раме окна. Когда совсем стемнело, она снова тайком пришла к разрушенной церкви.
Он уже ждал её там. «Разгромленная танковая дивизия», — тихо произнесла она вместо обычного приветствия. «Да, я уже слышала об этом в штабе».
Он серьёзно кивнул в ответ. «Я тоже всё знаю, мой связной вчера официально подтвердил успех. Твоя информация была передана в Центр предельно точно и вовремя».
Она подошла к мужу вплотную и крепко взяла его большие руки в свои. Его пальцы были совершенно ледяными. Тот март выдался необычайно морозным и ветреным.
«Я осознанно проверяла тебя на верность», — тихо, с раскаянием призналась она. «Прости меня за это недоверие». «Тебе совершенно не за что просить прощения».
Он ласково сжал её озябшие пальцы в своих ладонях. «Ты профессионально делала ровно то, что должна была делать в сложившейся ситуации. На твоём месте я бы поступил абсолютно так же».
Они долго стояли молча, просто крепко держась за руки. В этом глубоком молчании было сказано гораздо больше, чем можно выразить любыми длинными словами. Это стояли два опытных разведчика, преданно работающих на одну сторону.
Это были любящие муж и жена, чудом нашедшие друг друга посреди мясорубки страшной войны. Два одиноких человека, которые наконец-то смогли безоговорочно доверять друг другу свои жизни. «Что мы будем делать теперь?» — тихо спросила Анна.
Дмитрий ненадолго замолчал, обдумывая ответ, а потом твёрдо сказал: «Теперь мы будем работать вместе. Но действовать придётся осторожно, очень и очень осторожно. Следователь Кранц никогда не отступит от своей цели».
«Он уже точно знает, что утечка информации есть, и он с каждым днём копает всё глубже и злее. Рано или поздно этот опытный ищейка неизбежно выйдет на кого-то из нас двоих. Мы оба должны быть к этому морально готовы».
Анна понимающе кивнула. Она прекрасно знала, что он абсолютно прав в своих прогнозах. Самая страшная и опасная игра в их жизни только начиналась.
За толстыми закопчёнными стенами церкви уныло свистел мартовский ветер, неся с собой смешанный запах ранней весны и близкой войны. Где-то очень далеко, за линией фронта, непрерывно шла кровопролитная битва, которая решала судьбы миллионов людей. А здесь, в разрушенном храме тёмного оккупированного города, двое людей начинали свою собственную, не менее важную битву.
Это была их тихая, абсолютно невидимая для окружающих, но смертельно опасная война. И они твёрдо верили, что теперь, когда они наконец-то вместе, у них есть реальный шанс победить. Человек, который официально приехал в штаб в конце января 1944 года, не носил на плечах генеральских погон…
