На нём была строгая чёрная форма с серебряными молниями в петлицах. Одного только этого вида было вполне достаточно, чтобы даже боевые штабные офицеры при его появлении испуганно втягивали головы в плечи. Гауптштурмфюрер Вальтер Кранц, признанный специалист по выявлению нашей агентуры, прибыл в город со специальным заданием.
Он должен был любой ценой найти неуловимого крота, который регулярно сливал секретную стратегическую информацию из штаба командования. Анна впервые узнала о его приезде от болтливого адъютанта генерала. Тот сообщил об этом вскользь, между делом, но проницательная разведчица сразу заметила, как предательски дрогнул его голос.
Если даже такие опытные вояки до смерти боялись этого невысокого человека, значит, бояться действительно было чего. Сама Анна впервые увидела страшного Кранца на очередном расширенном совещании в тот же день. Он молча сидел в самом тёмном углу просторной комнаты, принципиально не участвуя в общем бурном обсуждении.
Он просто внимательно, не моргая смотрел на присутствующих. У него было бледное узкое лицо с тонкими, бескровными губами и пронзительные глаза цвета мутного речного льда. Эти жуткие глаза скользили по лицам офицеров очень медленно и оценивающе.
Казалось, будто он уже точно знал, кто именно из них виновен в предательстве, и сейчас просто выбирал наиболее удобный момент для смертельного удара. Когда его тяжёлый взгляд на несколько секунд остановился на Анне, она физически почувствовала ледяной холод где-то внутри живота. Это был не панический страх, а именно парализующий холод, будто кто-то внезапно открыл дверь в морозную зимнюю ночь.
Девушка невероятным усилием воли заставила себя не отводить глаза в сторону, не суетиться и не менять застывшего вежливого выражения лица. Она внушала себе, что является всего лишь обыкновенной, скромной переводчицей, и ей абсолютно нечего бояться этого страшного человека. Следователь Кранц сверлил её взглядом ровно три долгие секунды, а потом его ледяные глаза плавно двинулись дальше по залу.
Сразу после окончания совещания Дмитрий нашёл хитроумный способ незаметно передать ей записку. В ней было написано всего два коротких слова: «Будь осторожна». Она и так всегда была предельно осторожна в своих действиях, но теперь остро понимала, что даже этого может оказаться совершенно недостаточно для выживания.
В следующие напряжённые дни следователь Кранц проводил бесконечные жёсткие допросы. Он поочерёдно вызывал к себе в кабинет абсолютно всех сотрудников, кто имел хоть какой-то доступ к секретным документам, и изматывающе разговаривал с ними по несколько часов подряд. Закалённые в боях офицеры выходили из его кабинета бледные, потные и с заметно трясущимися руками.
Двоих несчастных интендантов арестовали прямо на месте, надев на них наручники. Хотя потом выяснилось, что эти люди были виновны всего лишь в мелком воровстве продуктов из закрытой офицерской столовой. Саму Анну вызвали на допрос на четвёртый день этой чистки.
Кабинет, который временно занял Кранц, был очень маленьким, с одним единственным узким окном, выходящим во внутренний двор. На пустом столе лежала лишь одна пухлая папка с исписанными бумагами. Следователь сидел за столом, неподвижно положив руки на столешницу, и смотрел на вошедшую девушку всё тем же ледяным, пронизывающим взглядом.
Он сухо предложил ей сесть, и она послушно опустилась на жёсткий стул. Его первые дежурные вопросы были самыми обычными и рутинными. Он монотонно спрашивал её точное имя, происхождение, интересовался тем, как она вообще оказалась в этом городе и где работала раньше.
Анна отвечала очень спокойно и размеренно, строго придерживаясь своей тщательно выученной легенды. Она подробно рассказала про жизнь в далёком Витебске, про своего отца-учителя и про вынужденное бегство от большевиков. Кранц слушал эту складную историю, ни разу не перебивая, и лишь изредка делал какие-то короткие пометки в своём блокноте.
А потом он внезапно спросил: «Вы ведь довольно часто работаете лично с генералом фон Риделем?» Анна спокойно ответила: «Да, господин гауптштурмфюрер. Он действительно часто вызывает меня в свой кабинет для перевода сложных документов».
Кранц понимающе кивнул и задал следующий вопрос: «И что же вы лично думаете о нём как о человеке?» Этот вопрос был крайне странным и нетипичным для служебной проверки. Анна выдержала профессиональную паузу, всем своим видом делая вид, что серьёзно обдумывает ответ.
Затем она произнесла: «Он очень хороший, грамотный офицер. Он предельно требовательный к подчинённым, но всегда объективен и справедлив». Следователь Кранц чуть заметно усмехнулся.
Эта его лёгкая улыбка была крайне неприятной, будто он точно знал о ней нечто такое, чего не знала она сама. Он вкрадчиво сказал: «А вы знали, что генерал фон Ридель провёл всё своё раннее детство в вашей стране? Его родная мать была местной эмигранткой, вы были в курсе этого факта?»
Анна отрицательно покачала головой и ответила: «Никак нет, господин гауптштурмфюрер. Я никогда не интересуюсь личной, неслужебной жизнью высших офицеров». Кранц снова удовлетворённо кивнул.
«Это очень разумный подход с вашей стороны. Но, знаете ли, иногда бывает крайне полезно знать, с кем именно ты работаешь в одном здании». Он отпустил её только через долгих полчаса перекрёстного допроса.
Анна вышла из его душного кабинета с чётким ощущением, что только что с завязанными глазами прошла по смертоносному минному полю. Формально весь этот допрос был самым обычным, и в нём не было ничего откровенно подозрительного. Но этот странный, неожиданный вопрос про Дмитрия совершенно не давал ей покоя.
Почему опытный Кранц спрашивал её именно о нём, а не о ком-то другом из штаба? Поздно вечером она подробно рассказала об этом тревожном разговоре Дмитрию. Они тайно встретились в его пустом кабинете под вполне легальным предлогом срочного перевода новых документов.
Дмитрий выслушал её сбивчивый рассказ в полном молчании. Потом он помрачнел и сказал: «Кранц невероятно опасен и умён. Он уже точно понял, что постоянная утечка информации идёт именно из нашего штаба».
«Теперь он методично ищет канал: через кого именно уходят данные». Анна испуганно спросила: «Ты думаешь, он уже подозревает лично тебя?»
