Месяцы после суда были не ровной дорогой, а длинной лестницей, по которой приходилось подниматься осторожно, ступень за ступенью. Иногда Марта просыпалась ночью от запаха корицы, которого в комнате не было. Иногда ей снилось, что она снова держит чашку, а Галина Андреевна сидит напротив и ждёт, когда она сделает последний глоток. Тарас просыпался вместе с ней, включал ночник, приносил воду, садился рядом и молчал, пока дыхание Марты не становилось спокойнее.
Он тоже менялся. Раньше любое чувство вины немедленно толкало его к действию: позвонить матери, приехать, оправдаться, доказать, что он хороший сын. Теперь вина не имела адресата. Мать была жива, но за решёткой, и её письма приходили регулярно. Первые два Тарас открыл. В них не было раскаяния. Были упрёки, жалобы на здоровье, рассказы о плохом обращении и просьбы «не бросать мамочку из-за чужой женщины». После третьего конверта Марта мягко предложила возвращать письма нечитанными. Тарас согласился не сразу, но согласился.
Письма легли в верхний ящик комода, потом были убраны в пакет и возвращены отправителю. Тарас не сразу почувствовал облегчение. Сначала ему казалось, будто он снова совершает предательство, только теперь молча. Но однажды он понял: не читать эти письма — не жестокость, а способ защитить их дом от голоса, который слишком долго звучал громче всех…
