В новом исправительном учреждении история Богдана появилась раньше него. Передаваясь из уст в уста, она обрастала неточностями, но сохраняла главное: человек отбыл семь лет за богатого виновника, потерял мать, нашёл сломленную невесту, отомстил троим обидчикам и добровольно пришёл в полицию. К моменту этапирования фамилию Левченко знали многие.
В первый вечер к нему подошёл седой заключённый, которого уважали в корпусе. Он молча пожал Богдану руку и произнёс: «Ответил за свой выбор». Не было ни похвалы, ни осуждения. В этом месте короткое признание чужой решимости значило больше длинной речи. Богдан не стал объяснять, что не считает себя героем или судьёй.
В столовой ему несколько раз давали двойную порцию, хотя он не просил. На прогулке люди подходили, здоровались и отходили без вопросов. В таком внимании не чувствовалось лести. Они признавали: Богдан совершил то, о чём некоторые в отчаянии думали, но на что не решились. Он принимал эти жесты спокойно и никогда не рассказывал о поляне больше, чем уже сообщили новости.
Однажды вечером напротив сел парень, едва достигший двадцати лет и впервые попавший за решётку. Он долго смотрел, как Богдан пьёт чай и поправляет на стене фотографию матери. Потом спросил, не страшно ли провести здесь ещё пятнадцать лет. Богдан не торопился с ответом. Повернул кружку в ладонях, взглянул на улыбку Лидии Степановны и лишь после этого заговорил.
Первый срок принадлежал другому человеку. Каждое утро Богдан просыпался с вопросом «за что?» и засыпал с ним же. Невиновность не приносила облегчения, потому что никого не интересовала, а настоящие виновники оставались свободны. Семь лет такой несправедливости разрушали изнутри сильнее, чем замки и стены.
Теперь он сидел за собственный поступок. Богдан не утверждал, что его решение было правильным для всех, но точно знал, что сделал и почему. Марина находилась в безопасности, трое мужчин больше не могли ломать чужие жизни, а ответственность он не переложил ни на Тараса, ни на лесника, ни на обстоятельства. Поэтому пятнадцать лет казались честнее прежних семи.
Парень спросил, что тогда называть свободой. Богдан ответил: возможность ходить по улице ещё ничего не означает. Иногда свободнее становится тот, у кого внутри прекращается бесконечный спор, кто не прячется от собственного поступка и может закрыть глаза без прежнего вопроса. Молодой заключённый задумался и больше ничего не спросил.
После отбоя Богдан достал из-под подушки конверт, который носил с января. Он ждал дня, когда сможет читать без ярости и немедленного желания причинить кому-то боль. Суд закончился, Марина начала новую жизнь, а сделанный выбор получил цену в пятнадцать лет. Богдан осторожно разорвал край конверта и вынул сложенный тетрадный лист…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
