После гибели сына я растила троих внуков, но в его пустом доме встретила подростка

Её не требовалось открывать, чтобы узнать. Мы с Кириллом вынули её из-за стенки шкафа, скопировали, оставили среди бумаг в кабинете. После взлома она исчезла. Всё это время тетрадь находилась у Богдана. Я медленно перелистнула несколько страниц: даты, пометки Максима, последняя запись — в понедельник передать материалы адвокату.

— Ещё вот это нашла там же, — сказала Светлана, кладя рядом квитанцию.

Мастер по замкам. Дата совпадала с той ночью, когда они явились к дому сына. Внизу была отметка: «Работа не выполнена». Заказчиком значился Богдан Лисовский.

— Света, завтра всё это получит адвокат. Ты ведь понимаешь?

— Для того и принесла.

— Богдан тебе этого не простит.

— Я больше к нему не вернусь. — Она выпрямилась, отвела волосы от лица. — Пятнадцать лет рядом прожила, Раиса, а кем он оказался… Зинаиду я тридцать восемь лет знала. Сестра моя. — Голос опять дрогнул. — Увидела бы она мои заявления на тебя, услышала бы, что я про Кирилла говорила, узнала бы, как пыталась детей отнять… — Светлана помолчала, с трудом подбирая слова. — Не получится притвориться, будто ничего не было. Но я хочу хотя бы дальше поступать правильно. Если ты позволишь.

Забыть всё после одного ночного разговора я не могла. Слова Светланы оставались со мной, как и то, что происходило потом: Кирилл снова боялся, что ему нет места в нашем доме, Анна настораживалась при каждом звонке, Павел спрашивал, зачем тётя приходила в школу. Но сейчас передо мной сидела женщина, которая принесла доказательства против собственного мужа. Могла ведь оставить папку там, где нашла, и промолчать.

Я сложила бумаги обратно в конверт.

— Завтра к девяти утра поедем к Степану Григорьевичу. Расскажешь ему всё, что рассказала мне. — Светлана кивнула. — Спасибо, что не побоялась принести.

Она снова плакала, теперь тихо, уже не пытаясь мучительно оправдаться.

Перед уходом Светлана задержалась возле детской.

— Можно хоть на минуту?

Я приоткрыла дверь. Она вошла осторожно, подтянула одеяло на Лиде, немного постояла у кроватей. Выходила так, чтобы не скрипнула половица.

У входной двери Светлана обернулась ко мне.

— Кирилл так похож на Максима. Увидела его в суде и потом всё вспоминала. — Я молчала. Она опустила глаза. — Зинаида говорила мне о нём за месяц до аварии. Просила никому пока не рассказывать: Максим сам хотел тебя с ним познакомить. — Я слушала, не перебивая. — Она смеялась: «Света, представляешь, ещё один сын у меня будет. Уже семнадцать лет, а рожать не пришлось!» Радовалась она, Раиса. Правда радовалась.

Когда Светлана ушла, я ещё долго не отходила от двери. Представляла улыбку Зинаиды, её голос, эти слова о мальчике, которого она заранее считала своим. Боль никуда не уходила, но рядом с ней появилось и небольшое облегчение.

На следующей неделе у Степана Григорьевича были все принесённые Светланой материалы. Она дала объяснения и впоследствии от них не отказывалась. Проверка почерка подтвердила: подпись в долговом документе подделана. Во взыскании отказали. Листы с тренировочными подписями, похищенная тетрадь и другие доказательства стали частью дела против Тимофея и Богдана.

Тимофей поначалу пытался свалить всё на Богдана. Тот надеялся, что сотрудничество зачтут в его пользу, и стал рассказывать о роли партнёра, называл суммы, объяснял движение денег. Каждый старался уменьшить свою вину, а мы получали сведения, которые от нас столько времени скрывали. Отвечать пришлось обоим. Переводы прослеживали, найденные деньги блокировали. Доля Максима осталась в наследстве, и выдуманный долг больше над ней не висел.

Продать эту долю помог Степан Григорьевич. Покупателями стали инженеры, много лет работавшие с Максимом. Я их знала: они были с нами на похоронах, приходили после и глаз не отводили. Деньги от продажи сохранили для будущего детей, в первую очередь для учёбы — всех четверых. К тому времени новое исследование уже подтвердило родство Кирилла.