Мария медленно кивнула. Ком в горле мешал дышать.
— Вчера. И не только вчера.
Он развернул пакет. Внутри оказался старый телефон с треснутым экраном, флешка, несколько листов в прозрачном файле и маленькая металлическая бирка с номером. Листы были влажные по краям, но текст читался. Мария увидела знакомую фамилию Павла и название какой-то фирмы по перевозке животных. Ниже — сумма, подпись, дата. Дата вчерашняя.
— Господи, — сказала Анна так тихо, что Мария едва услышала.
Полицейский поднял глаза.
— Никуда не уезжайте после клиники. Нужно будет дать объяснения.
Мария вдруг почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она села прямо на ступеньки крыльца, не думая, что юбка испачкается землей. В голове стучало: Павел. Ошейник. Пакет. Змея. Рекс.
Она вспомнила, как утром Рекс не хотел заходить во двор после прогулки. Стоял у сарая, нюхал землю, рычал тихо, сдержанно, будто слышал что-то под досками. Мария тогда торопилась на работу, дернула поводок и сказала устало:
— Да что с тобой, старый? Пойдем уже.
А он смотрел на нее виновато, как будто пытался объяснить.
В клинике пахло лекарствами, мокрой шерстью и кофе из автомата. Рекса увезли за стеклянную дверь. Мария осталась в коридоре на пластиковой скамье, держа Анну за руку. Дочь уже не плакала, только смотрела в одну точку перед собой. На ее белой рубашке расплылось пятно грязи, волосы прилипли к щекам.
— Это он сделал? — спросила Анна.
Мария долго молчала.
— Я не знаю.
— Мам.
— Я не знаю, — повторила она, но голос сломался на последнем слове.
Анна выдернула руку и обняла себя за плечи.
— Ты всегда так говоришь. Когда он не приходит — «не знаю, может, заболел». Когда не присылает деньги — «не знаю, может, проблемы». Когда он кричал у ворот — «не знаю, он просто злится». А теперь Рекс чуть не умер.
Мария закрыла глаза. Веки жгло.
— Я пыталась тебя защитить.
— От правды?
Эти слова ударили больнее, чем все Павловы угрозы. Мария посмотрела на дочь и впервые за долгое время увидела не девочку, которую надо увести от скандала, спрятать на кухне, отвлечь уроками, а человека, который уже давно живет в этом страхе вместе с ней.
— Прости, — сказала Мария.
Анна дернула плечом, будто это слово было слишком маленьким.
Из процедурной вышла ветеринар. Мария вскочила.
— Он выдержит?
— Пока рано говорить. Сильное сдавливание грудной клетки, шок, есть повреждения мягких тканей. Но сердце работает. Он крепкий пес.
Мария прижала ладонь ко рту.
— Можно к нему?
