Посёлок оказался маленьким: несколько тёмных домов, магазин с покосившейся вывеской, гудящий генератор, сизый дым над крышами. Внутри было жарко. Пахло хлебом, керосином, старым деревом и чужой нормальной жизнью. За прилавком сидела пожилая хозяйка в вязаной кофте. Она посмотрела на Клима, затем на Марину — на их одежду, лица, руки — и не задала ни одного лишнего вопроса.
Телефон стоял возле кассы: старый кнопочный аппарат с потёртыми клавишами. Хозяйка молча подвинула его Климу.
Для него этот аппарат был ниткой к привычному миру: помощники, юристы, транспорт, люди, умеющие выполнять распоряжения. Для Марины — почти сиреной, только без звука. Стоило ему набрать номер, и невидимый механизм снова начинал движение: журналы, фамилии, сверки, протоколы, конвой. Она знала, как быстро бумага превращает живого человека в строчку.
Марина осталась у двери. Она понимала, что будет дальше: звонок, люди, машины или вертолёт, документы, вопросы, чужие взгляды. И где-то в этой цепочке обязательно появится сообщение о беглой осуждённой из исправительного учреждения. Она уже повернула ручку.
— Подождите, — сказал Клим.
Она обернулась.
Он держал трубку, но номер ещё не набрал.
— Я пока не звонил. Сядьте.
— Мне нужно уйти.
— Марина. Сядьте.
Это не было приказом. И просьбой тоже не совсем. Скорее попыткой удержать человека на самом краю. Марина не любила, когда её удерживали, но почему-то опустилась на деревянный ящик у стены.
Клим сел напротив.
— За что вас осудили?
— Я не обязана отвечать.
— Я не следователь. Я человек, который обязан вам жизнью.
Повисла пауза. Хозяйка за прилавком будто занялась накладными, но страницы не перелистывала.
— Халатность, повлёкшая смерть пациента, — сказала Марина. — Превышение полномочий. Пять лет. Три уже прошли.
— Что было на самом деле?
— Пациент умер от отравления. По бумагам — из-за моей ошибки. Я пыталась доказать, что диагноз поставила верно. Мне не дали.
— Кто?
Она посмотрела прямо.
— Денис Горобец. Следователь. Тогда ещё мой жених.
Клим не перебил.
— Он вёл дело?
— Официально — нет. Передал другому. Но первые материалы собирал он. Свидетели появились через него. Версия следствия — тоже.
— У него был мотив?
— Был. Умерший чиновник знал о земельной схеме. Горобец был в неё втянут. Я оказалась рядом, видела пациента живым, могла дать показания, которые ломали официальную версию. Проще оказалось сделать виновной меня.
Клим медленно положил трубку на рычаг.
— Земельная схема где?
Марина назвала не конкретное место, а дальний район и небольшой посёлок, давно сжавшийся в её памяти до одной точки боли. Клим побледнел так, что это заметила даже хозяйка за прилавком.
— Что? — спросила Марина.
Он ответил тихо, почти не двигая губами:
— Год совпадает. Участки под промышленную застройку. Местные власти оформляли землю по заниженной стоимости через подставные фирмы. Потом она ушла посредникам.
— Вы знаете эту историю?
Клим поднял глаза. В его лице ещё не было вины, но уже появилось что-то рядом с ней.
— Одна из дочерних структур моего холдинга купила те участки. Через цепочку посредников. Мы не проверили её так глубоко, как должны были.
Тишина стала плотной. Хозяйка наконец перевернула страницу накладной — слишком медленно и слишком громко.
Марина встала. Не от ярости. Просто сидеть стало невозможно.
— Значит, человек, которого я вытащила из зимнего леса, руководит компанией, оказавшейся звеном схемы, из-за которой меня посадили. И этот же человек, возможно, способен помочь доказать мою невиновность.
— Да, — сказал Клим.
— Это случайность?
— Думаю, нет.
Он снова взял трубку, но не стал набирать сразу.
— В этой истории есть начало, виновные и, надеюсь, конец. О вашей части я не знал. Теперь знаю.
— И что дальше?
— Сейчас я вызову своих людей. Вы можете уйти прямо сейчас. Я не назову ваше имя властям. Даю слово.
— Слово человека с огромными деньгами?
— Слово человека, которого вы не оставили умирать.
Марина смотрела на дверь. За ней были дорога, лес, холод и прежний одиночный способ выживания. Здесь — незнакомец, слишком богатый и слишком опасный, но его голос впервые за три года не звучал как голос системы, уже всё решившей за неё.
— Останусь, — сказала она.
Клим кивнул и набрал номер…
