Она раскрыла папку и разложила перед следователем несколько пачек документов. Внутри находились отчёты независимой финансовой проверки, банковские выписки, таблицы движения средств и копии бумаг, на которых её подпись была подделана. Красные отметки ревизоров соединяли отдельные операции в одну понятную цепочку. Богдан смотрел на знакомые цифры так, будто каждая строка приближала к нему стену.
— Четыре месяца назад сотрудники сообщили мне о расходах, которые невозможно было объяснить деятельностью фирмы, — продолжила Оксана. — Я не стала обвинять директора без полной проверки. Вместо этого пригласила независимых специалистов и дала им доступ к архиву операций. Они обнаружили регулярный вывод крупных сумм без моего письменного согласия как основного владельца.
Она вынула несколько листов и повернула их к следователю. На одних были отмечены переводы с корпоративных счетов, на других — дальнейшее распределение денег. Часть средств проходила через счета, оформленные на Яну, а на некоторых документах стояли подписи, лишь внешне похожие на подпись Оксаны. Проверяющие отдельно зафиксировали признаки подделки.
— Он действовал не один, — сказала она, не повышая голоса. — Деньги уходили через секретаршу, а затем тратились на их дорогую жизнь. Яна получала вещи, которые не могла приобрести на свою зарплату. Остальная часть средств, судя по тому, что произошло сегодня, могла быть использована для подготовки этой подставы.
Произносить это вслух было труднее, чем изучать сухие строки отчёта. За каждой суммой стояло решение мужа обмануть не только компанию, но и женщину, которая доверила ему руководство. Оксана помнила, как прежде защищала Богдана перед сотрудниками, объясняла его резкость нагрузкой и считала успехи фирмы их общими. Теперь документы показывали: пока она берегла его авторитет, он превращал полученную власть в инструмент хищения и готовил способ навсегда лишить её возможности возразить.
Яна перевела взгляд на выписки и узнала номера собственных счетов. Её губы побелели. Богдан, ещё недавно надеявшийся представить случившееся спонтанной семейной ссорой, понял, что мотив преступления документирован за несколько месяцев до аэропорта. Оксана не просто догадалась об измене после найденной коробки — она давно следила за финансовым следом и ждала результатов проверки.
— Они знали, что ревизия близится к завершению, — пояснила Оксана. — Пока я могла обратиться к юристам и перекрыть доступ к активам, им требовалось устранить меня. Арест за перевозку большой партии вещества уничтожил бы мою репутацию и надолго лишил возможности управлять компанией. Богдан остался бы директором и попытался бы представить себя человеком, ничего не знавшим о преступлении жены.
Следователь листал материалы медленно, возвращаясь к отдельным страницам и сверяя даты. Выражение его лица становилось всё серьёзнее. Найденный порошок уже не выглядел изолированным эпизодом: к нему добавлялись хищение, подделка документов и тщательно подготовленное покушение на свободу другого человека. Он попросил помощника зарегистрировать папку как переданное свидетельницей доказательство и связаться с подразделением, расследующим финансовые преступления.
— Эти документы подтверждают и возможный мотив, и предварительный сговор, — сказал он Оксане. — Проверка займёт время, но объём материалов значительный. Вы правильно сделали, что сохранили оригиналы и заключения специалистов.
Богдан поднял на жену тяжёлый взгляд. Ему казалось, что все последние месяцы он ловко скрывал переводы, подарки и отношения с секретаршей. На деле Оксана позволяла ему жить с этой уверенностью, пока доказательства становились полнее. Его собственная жадность оставляла след за следом, а сегодняшняя попытка избавиться от жены связала финансовые нарушения с прямым преступным замыслом.
У Яны окончательно сдали нервы. Она подалась вперёд, насколько позволяла короткая цепочка наручников, и попыталась дотянуться до Оксаны через стол.
— Оксана Викторовна, простите меня, — заговорила она сквозь рыдания. — Я не знала, что он принесёт именно наркотики. Богдан заставлял меня открывать счета, говорил, что всё безопасно. Пожалуйста, заберите заявление. Я не хочу провести молодость в заключении.
Оксана не отстранилась, но в её взгляде не появилось сочувствия.
— Тебя никто не заставлял жить на украденные деньги, — ответила она негромко. — Ты знала, что он обманывает жену, помогала ему скрывать переводы и сегодня следила за людьми, пока он прятал коробку в моём чемодане. Ты могла не знать точного состава вещества, но прекрасно понимала, что участвуешь в подставе. Молодость не снимает с тебя ответственности за собственный выбор.
Яна снова заплакала, уже не пытаясь спорить. Ей хотелось отделить себя от Богдана, однако выписки, видео и её собственные слова у стола досмотра не позволяли сделать это. Оксана смотрела на женщину без злорадства и видела лишь участницу плана, которая просит о милости после того, как опасность повернулась против неё самой.
В этот момент за дверью послышались быстрые шаги. Стук оборвал разговор, и в комнату вошёл запыхавшийся оперативник с рапортом в руке. По его напряжённому лицу следователь сразу понял, что первичный осмотр имущества задержанных принёс новую находку…
