Жизнь без прикрасСпустившись по той же пахнущей кошками лестнице, я села в машину и посмотрела вверх. Второй этаж, справа от подъезда. Шевельнулась штора; за ней виднелась Лидия Григорьевна с телефоном у уха.
Я завела мотор и позвонила Журбе. Он ответил после второго гудка.
— Ира, ты же отдыхаешь. Что случилось в девять утра?
— Миш, дай мне пять минут. Послушай, не перебивай, а потом скажешь, как ты это видишь.
Я изложила всё в том порядке, в каком узнавала сама: началось у кассы супермаркета, с кефиром в руках, а закончилось шторой в окне свекрови. Получился почти рапорт — даты, часы, что произошло. Миша слушал, не задавая вопросов. В трубке слышалось его дыхание, потом хлопнула дверь.
— Выйди, — сказал он кому-то.
Когда я договорила, секунд десять он молчал.
— Ира, ты хоть понимаешь, что сейчас сообщила?
— Понимаю.
— Твой муж по документам умер, а на самом деле жив. У матери в погребе лежат четырнадцать миллионов из «Липового горизонта». Ты узнала об этом вчера. И сейчас звонишь мне, оперу, из машины возле дома свекрови, пока она набирает номер твоего мужа. Не из дежурки. Всё правильно?
— Да.
— И ты знаешь, что я обязан сделать?
— Знаю. Потому тебе и звоню, а не Ярошу.
После новой паузы я услышала тот голос, каким он три года назад сообщил мне в коридоре об аресте Бойко.
— Я тогда тебе поверил, Ира. Ярош не верил, а я верил. И сейчас верю. Только представь: пишу рапорт, передаю дежурному, подключается следак, едем изымать деньги из погреба. И тебя спрашивают: «Ирина Никитична, когда именно вы узнали?» Ты им что ответишь — с позавчера? Мать три года деньги держала. Вы с ней в одном доме, до денег двести метров, сверху картошка, которую ты ела.
— Знаю, Миш.
— Не хочу, чтобы тебя опять закрыли вместо него. — Он выдохнул. — Что предлагаешь?
— Сегодня он придёт. Ночью, на дачу, за деньгами. Свекровь наверняка уже сказала, что я всё знаю, так что тянуть ему нельзя. Пусть сам возьмёт деньги в руки. При свидетелях, перед камерой. Тогда ни один Ярош не начнёт выяснять, когда я узнала: запись покажет, кто за ними явился.
— Засаду хочешь устроить?
— Хочу позвать тебя на дачу. Вместе с Илюшей и Денисом. Вечером, в гости: шашлык, у соседки баня, мама накормит. А когда он войдёт, вы как раз окажетесь рядом.
— Ира, это…
— Другого способа не сесть я не вижу. Миш, три года я в подразделении, три года расплачиваюсь по его кредитам. Три года с дочерью носила цветы к пустому гробу. Я не хочу ещё тридцати. Пожалуйста.
Он не отвечал. Я всё смотрела на окно Лидии Григорьевны. Штора больше не двигалась; свекровь отошла в комнату. Она уже всё ему передала.
— К деньгам не прикасайтесь, — наконец сказал Журба. — Я приеду, но и при мне пусть лежат на месте. Сам должен к ним подойти, сам взять. Вот тогда деньги будут при нём и будет дело. Только так мы все можем спастись.
— Поняла.
— Ещё мне нужна твоя квартира. Сейчас, прежде чем ты кого-нибудь туда впустишь. Хочу сам посмотреть, что он там натворил.
— Встречаемся у подъезда через полчаса.
Миша уже ждал с двумя стаканчиками кофе из ларька, в джинсах и футболке. Один отдал мне. Взять я взяла, но дрожащими руками удержать ровно не смогла — кофе расплескался.
— Как ты, Ира?
— Нормально.
— Какое нормально? Зелёная вся. Пей.
Наверху я повернула ключ дважды, ровно так же, как запирала перед отъездом. Замок никто не ломал. Владимир воспользовался своим старым ключом, который три года хранил где-то далеко, рядом с паспортом на чужое имя.
Коридор встретил тишиной и запахом пыли, к которому примешивался чужой табак. Раньше муж не курил.
Гостиная.
На телефонном экране я всё это уже видела. Но теперь стояла в дверях комнаты, где три года принимала гостей, украшала ёлку, ложилась рядом с заболевшей Соней на диван. Передо мной было место преступления.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.