Черненко поднял глаза, посмотрел на Марину. Впервые за всю проверку по-настоящему посмотрел. Не на проверяющую из нового города, не на старшего юриста с папкой.
Он смотрел и пытался увидеть, узнать, понять. Марина выдержала взгляд. Потом заговорила тихо, ровно, глядя ему в глаза.
Голос не дрогнул, руки спокойно лежали на папке. Как три года назад, когда она клала ладони на колени в кабинете Савченко, только теперь спокойствие было настоящим.
«Меня зовут Марина Сергеевна Коваленко. Я бывший следователь районной прокуратуры родного города. Вы отправили за мной людей 28 февраля 1978 года. Поезд номер 10, вагон 8, место 37».
«Было минус двадцать два. Я прошла семь километров вдоль путей до обходческой будки на 47-м километре. Проверка документов, помните?» Черненко не ответил.
Стоял, опершись на стол, и смотрел на нее. И Марина видела, как проходит по его лицу три года, которые для него не существовали. Районная девчонка-следователь, которую нужно было убрать.
Стандартная операция, одна из многих. Подпись, звонок, забыть. Он забыл.
Он никогда не видел ее лица, не знал, как она выглядит, не интересовался, выжила ли она в ту ночь. Для него она была строчкой в записке, цифрами, которые он передал исполнителям, не человеком. Черненко сел.
Тяжело, как садится человек, которому подрезали ноги. Потянулся к телефону. Набрал номер.
Быстро, по памяти. Четыре цифры внутренней связи. Наталья.
Сказал в трубку хриплым, севшим голосом: «Зайди».
Длинные гудки. Секретарь не ответила. Марина знала, почему.
Бойко стоял в приемной и объяснял Наталье, что Валерия Ивановича сейчас беспокоить не стоит. Черненко положил трубку. Снял ее снова.
Набрал другой номер. Длиннее. Семь цифр.
Городской. Областное руководство. Марина не знала, кому именно он звонил, но знала, что ответа не будет.
Длинные гудки. Один. Два.
Три. Четыре. Никто не поднял.
Черненко сжал трубку так, что пластик скрипнул. Набрал третий номер. Гудки.
Еще один. Гудки. Система, которая три года отвечала на первом звонке: «Да, Валерий Иванович, сделаем, Валерий Иванович. Не беспокойтесь, Валерий Иванович», — молчала. Не потому, что сломалась. Потому что материалы уже были в столице.
Входящий номер присвоен, и те люди, которые три года назад отменяли командировки и переквалифицировали приговоры по одному звонку Черненко, теперь не поднимали трубку по тому же звонку. Система работала одинаково в обе стороны. Она защищала своих, пока свой был на коне.
А когда конь падал, отворачивалась без сожаления. Черненко положил трубку. Последнюю…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
