«Спасибо, Степаныч». — «Не за что. Чай будешь?»
Литвиненко нашелся проще.
Бывшего дежурного небольшой станции в 79-м сократили. После этого он устроился охранником на продовольственный склад при станции. Марина нашла его по кадровой картотеке, запросила через областное управление в рамках плановой проверки кадрового состава линейных отделов. Формальность, которая не вызвала ни одного вопроса.
Дежурный жил в однокомнатной квартире на окраине поселка. Дверь открыл одутловатый мужчина с запахом вчерашнего, в майке и трико. Марину не узнал.
Он видел ее один раз три года назад ранним утром в пальто и шарфе. Она представилась. Проверка по линии кадров, формальность, несколько вопросов.
Литвиненко говорил охотно. Обида лучше всего развязывает язык. «Мне позвонили за два дня», — сказал он, наливая себе чай из мутного чайника.
«Городской номер, не полицейский. Мужик сказал: может появиться женщина, следователь, фамилия Коваленко. Примешь заявление, запишешь, сообщишь по этому номеру».
«И все. Я спросил: а если не появится? Он сказал: тогда забудь, что звонили. Но я и принял, и позвонил».
«Кому позвонили?» — «По тому же номеру. Мужик трубку взял. Я сказал: пришла».
«Он сказал: „Понял, ждите“. Через двадцать минут приехал наш начальник Мельник. В чистой форме, выбритый, хотя было только семь утра».
«Я тогда понял: Мельнику тоже позвонили. Не я первый». — «А потом?» — «Потом меня уволили».
«Через год. Сокращение, говорят». — «Какое сокращение?» — «Я один дежурный на станцию».
«Кого сокращать? Просто убрали. Чтоб не болтал». Марина записала.
Попросила подписать. Литвиненко подписал, не читая. Махнул рукой.
«Да хоть в газету неси, мне терять нечего». Третий элемент, главный. Документ.
Командировочное распоряжение, связывавшее Черненко с двумя возможными исполнителями. Марина знала, где оно лежит.
Распоряжение прошло через завод. Двух сотрудников заводской охраны оформили как командированных для сопровождения груза. Командировочное распоряжение лично согласовал Черненко.
Его подпись, заводская печать. Бухгалтерия завода провела расходы через журнал исходящей корреспонденции. Суточные, проезд, проживание.
Все подшито во втором томе за 1978 год, страницы пронумерованы, опечатаны сургучом. Черненко приказал уничтожить свой экземпляр и экземпляр в прокуратуре. Но заводской бухгалтерии он приказать не мог.
Это параллельный документооборот, другое ведомство, другая подчиненность. Он просто не подумал. Зачем проверять бухгалтерию завода, если дело закрыто, следователь уволен, а племянник на свободе? Марина знала это не по наитию, а по профессии.
Она два месяца работала с этой бухгалтерией, когда вела дело о хищении. Знала, как устроен архив, как прошиваются тома, как нумеруются страницы. Знала инструкцию финансового ведомства.
Бухгалтерские документы хранятся 10 лет. Уничтожить одну страницу из прошитого тома означало бы нарушить нумерацию всего тома. А это ревизионное нарушение, которое всплывет при первой же проверке.
Документ лежал в архиве три года. Никто за ним не пришел, кроме нее. Однажды, в начале третьего года, зимой 80-го, Марина столкнулась в коридоре прокуратуры нового города с командированным из родного города.
Следователь Андрей из отдела общего надзора, тот самый, который замолкал в курилке, когда она входила. Он шел навстречу по коридору с папкой под мышкой, смотрел в пол, поравнялся и прошел мимо. Не поднял глаз, не остановился, не узнал.
Марина отвернулась к стене и простояла 10 секунд, пока его шаги не стихли за поворотом. Потом выдохнула. Три года.
Другая фамилия. Другая стрижка, короче, жестче. Другая одежда: не прежний демисезонный фасон, а строгий костюм.
Другая женщина. Теперь 19 сентября 1981-го. Суббота.
Стол. 37 листов. Марина собрала документы в стопку.
Показания Степаныча — два листа крупным почерком. Показания Литвиненко — три листа. Скомканные мысли, но факты железные.
Выписки из архивов — 14 страниц. Суммы, даты, подписи, схемы движения средств кооператива «Кедровый». Финансовые документы кооператива.
Восемь листов копий, снятых от руки. Справка о переквалификации дела на заводе из открытых судебных источников. Три листа о хронологии.
И отдельно на последней странице — точный адрес документа. Архив завода радиоприемников, журнал исходящей корреспонденции, том 2 за 78 год, страница 47. Серая казенная папка лежала на краю стола.
Та самая. Штамп районной прокуратуры на корешке. Фиолетовый, полукруглый, поблекший.
Три года назад Марина положила ее на дно чемодана пустой. Пустая папка. Как обещание.
Листы легли внутрь один за другим. Шелест бумаги. Ровный, мерный.
Один. Два. Пять.
Десять. Двадцать. Тридцать семь.
За стеной засмеялись. Передача закончилась. Соседи переключили на концерт.
Женский голос запел что-то легкое, эстрадное. Марина закрыла папку. Руки не дрожали…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
