Левченко первым понял намёк. Он осмотрел склоны и приказал полицейским проверить верхнюю дорогу. Олег остановил их: если люди разойдутся, Оксана могла бросить мешок и скрыться вдоль воды. Между сообщниками снова возник спор. Каждый опасался не женщины, а решения другого.
Кравченко сменил тон. Он заговорил мягко, почти по-дружески. Предложил Оксане крупную сумму, новые документы и безопасный выезд за границу. Там она могла бы жить обеспеченно и никогда больше не вспоминать ни комбинат, ни колонию. Олег уверял, что месть разрушит прежде всего её саму.
— Ты предлагаешь мне купить новую память? — спросила Оксана. — В ней отец не умирает, мать не ждёт писем, а Лидия спокойно открывает киоск утром?
— Я не трогал твоего отца, — быстро сказал Олег.
Левченко повернулся к нему. Кравченко понял, что проговорился, и попытался отступить. Оксана не позволила.
— Тогда расскажи, почему он умер сразу после того, как спрятал записи.
Олег пожал плечами. По его словам, Андрей Гнатюк сам виноват: слишком много проверял, писал жалобы и собирал копии. Он вышел на людей, которых нельзя было тревожить. Левченко потребовал замолчать, но Кравченко уже не контролировал раздражение.
— Всё началось не с тебя и не с того сейфа, — сказал он. — Твой отец нашёл схему поставок. Хотел передать бумаги наверх. Нам приказали закрыть вопрос. Потом ты полезла в накладные, и пришлось закрывать ещё один вопрос.
— Кто приказал?
Олег посмотрел на прокурора. Левченко побледнел и назвал Кравченко лжецом. Тот в ответ напомнил, что именно Роман Андреевич готовил операцию, выбирал свидетелей и добивался максимального срока.
— Я оформлял то, что ты принёс, — возразил прокурор. — Деньги забирал ты, людей нанимал ты. Я лишь не дал делу развалиться.
— За свою долю.
— За риск, который создавали такие идиоты, как ты.
Оксана слушала, не вмешиваясь. На записи появлялось именно то, чего не хватало бумагам: признание в согласованных действиях и взаимные обвинения с конкретными подробностями. Левченко говорил, что не приказывал убивать Андрея Гнатюка, лишь потребовал прекратить его жалобы. Олег ответил, что исполнители поняли распоряжение так, как было принято понимать намёки прокурора.
— А мама? — спросила Оксана.
Кравченко отвёл взгляд. Её выселили, потому что квартира подходила для склада и числилась бесхозной. Левченко помог получить справку о гибели дочери, Данилюк оформил акт. Никто, по словам Олега, не ожидал, что пожилая женщина так быстро умрёт после известия.
Оксана почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Она заставила себя не двигаться. Любой порыв сейчас дал бы им возможность представить всё личной расправой. Нужно было закончить запись.
— Значит, для вас это были просто бумаги?
— Это был бизнес, — ответил Олег. — Ничего личного. Тогда все выживали как могли.
Фраза повисла над карьером. Даже Левченко посмотрел на Кравченко с отвращением — не из-за содержания, а потому что тот сказал лишнее.
Оксана достала маленький магнитофон и нажала кнопку. Из динамика прозвучал голос прокурора: «Когда разберёмся с женщиной, Олега тоже придётся убрать. Он слишком много хранит и слишком громко говорит». Запись была составлена из материалов, найденных в сейфе и архиве, но смысл Левченко узнал. Он действительно много раз обсуждал Кравченко как будущую проблему.
Олег медленно повернул голову к прокурору.
— Я на тебя десять лет работал. Закрывал склады, пугал свидетелей, передавал твою долю.
Левченко заявил, что запись смонтирована. Кравченко не верил. Страх, который Оксана выращивала несколько дней, окончательно прорвался наружу. Олег обвинял прокурора в желании забрать его бизнес, Левченко называл бывшего партнёра неуправляемым бандитом.
Бугай воспользовался тем, что внимание женщины переключилось на спор. Он начал заходить со стороны водоёма, прячась за машинами. Оксана заметила его отражение в боковом стекле седана, но продолжала держать мешок над водой. Ей требовалось подпустить нападавшего ближе и заставить остальных поверить, что она ничего не видит.
— Отдавай тетрадь, — потребовал Олег. — Дальше мы сами разберёмся.
— Вы уже разобрались. Один подписывал, второй платил, третий подбрасывал улики. Каждый называл себя лишь исполнителем, а вместе вы отняли десятки жизней.
Бугай оказался в нескольких шагах. Он пригнулся и рванулся к Оксане. В этот момент она отпустила горловину, перехватила вещмешок обеими руками и развернулась навстречу. Тяжёлые болты внутри ударили нападавшего в лицо. Бугай упал у самой воды, а синяя обложка выскользнула из мешка и легла в грязь.
Олег увидел её и закричал охранникам стрелять. Оксана уже падала за бетонный блок. Первые очереди прошли над головой и ударили в склон. Запись продолжалась, но тихий разговор закончился. Теперь карьер должен был услышать язык, которым Кравченко привык решать последние вопросы…
