Мне пришлось давать показания и подробно рассказывать о восьмимесячном расследовании незаконной охоты. Каждый вопрос о Вадиме и Тарасе вытаскивал воспоминания из другой жизни: мокрые ботинки возле детского ручья, общие ужины, смех над неприятностями, которые тогда казались серьёзными. Ни одно воспоминание не оправдывало их поступка. Именно поэтому они причиняли такую боль.
Следы когтей и огромные отпечатки были зафиксированы вместе с остальными уликами. В показаниях я сообщил лишь, что место происшествия потревожило дикое животное. Это была правда, хотя и не вся. Подробности появления Грача я раскрывать не собирался, чтобы живой медведь не превратился в достопримечательность.
Слухи всё равно разошлись. Журналистка местного издания позвонила и спросила, правда ли бурый медведь спас мне жизнь. Я сказал, что зверь находился возле места происшествия, а двум мужчинам предстоит ответить на гораздо более важные вопросы. Она изменила формулировку и попробовала снова. Затем задала тот же вопрос с другой стороны, надеясь, что удивление заставит меня забыть об осторожности…
