Документы касались списания боеприпасов одной из штурмовых частей. По отчетам выходило, что во время недавней операции в горном ущелье подразделение израсходовало невероятное количество патронов. Однако рапорты командиров и продолжительность боев не подтверждали эти цифры.
Десятки опечатанных ящиков исчезли со складов. На местном черном рынке их легко обменивали на устойчивую валюту, дорогую технику или товары. Затем те же боеприпасы возвращались в горы и летели в молодых солдат, охранявших перевалы.
Напротив Ларисы сидел начальник тыловой службы — полный полковник с красным лицом и бегающим взглядом. Пот стекал по его вискам, китель потемнел на спине. Следствие считало его организатором канала продажи.
Савченко спокойно раскладывала сличительные ведомости и показывала поддельные подписи заведующих складами. Она не повышала голоса, и именно это раздражало полковника сильнее прямого обвинения.
На одном листе количество выданных ящиков не совпадало с остатком, на другом подпись ответственного офицера была поставлена в день, когда тот находился в другом подразделении. Каждая отдельная нестыковка могла выглядеть канцелярской ошибкой. Вместе они образовывали маршрут исчезнувшего боекомплекта. Лариса выкладывала документы последовательно, не оставляя собеседнику удобной возможности списать все на хаос военного времени.
Полковник сначала пытался смеяться, затем ссылался на срочность операций и путаницу. Когда эти объяснения столкнулись с датами и номерами, улыбка исчезла. Он понял, что перед ним не штабная женщина, которую можно оглушить громким голосом, а следователь, заранее проверивший каждую строку.
В палатке было душно, пот стекал и у Ларисы, пыль забивалась под ворот формы. Но физический дискомфорт помогал ей видеть реакцию напротив без эмоционального тумана. Чем ближе документы подводили к прямому обвинению, тем чаще рука полковника оказывалась возле ремня.
«Вы понимаете, куда лезете, капитан?» — спросил он, вытирая лоб грязным платком. «Здесь идет война. Люди гибнут каждый день, имущество списывают тоннами. А вы прицепились к каким-то железным коробкам. Из штаба жизнь выглядит проще».
«Я проверяю не коробки, а арифметику», — ответила Лариса. «Двадцать тысяч патронов не могли сгореть в бронемашине, которая в тот день не покидала парк. Боекомплект продан противнику. Это государственная измена, и наказание вы знаете».
Полковник перестал обмахиваться платком. Несколько секунд он смотрел на женщину, затем медленно расстегнул кабуру.
В палатке они находились вдвоем. Снаружи ревели двигатели транспортных вертолетов, гремел металл, перекликались солдаты. Одиночный выстрел легко потерялся бы в постоянном шуме базы.
Полковник вынул пистолет, положил на бумаги и накрыл ладонью. Дуло смотрело в середину ее груди.
«Здесь многое списывают на войну, девочка», — тихо сказал он. «Случайный выстрел при чистке оружия. Пуля, прилетевшая из-за периметра. Ты подпишешь, что нарушений не обнаружено, и вернешься домой. Не подпишешь — отправишься туда в закрытом металлическом ящике».
В тот момент все лишнее исчезло. Не осталось жары, звания, палатки и гула вертолетов — только палец возле спуска и человек, уверенный, что страх заставит закон отступить.
Лариса поняла правило, которое позднее не раз спасало ей жизнь. Внутренний враг опаснее внешнего: он знает устройство системы, прикрывается ее формой и бьет туда, где защита кажется надежной. Его главное оружие — не пистолет, а убеждение, что жертва останется одна.
Если отвести взгляд, начать оправдываться или показать панику, хищник почувствует победу еще до выстрела. Тогда он дожмет угрозой или действительно нажмет на спуск, потому что будет уверен в своей власти.
Савченко не моргнула. Сначала она посмотрела на темное отверстие ствола, затем перевела глаза на лицо полковника. Дыхание осталось ровным. Руки лежали на столе спокойно, хотя между ними и оружием было меньше метра.
Полковник ждал дрожи, слез, попытки позвать охрану. Ничего не происходило. Женщина, которую он намеревался запугать одним жестом, рассматривала его так, будто уже вносила угрозу в протокол.
За стенкой палатки очередной вертолет набрал обороты, воздух задрожал, и бумаги под ладонью полковника зашевелились. Лариса аккуратно сложила пальцы и чуть подалась вперед, оставляя направленный на нее пистолет без ответа страха…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
