Сергей приехал в половине одиннадцатого. Хлопнула входная дверь. Он прошёл на кухню прямо в куртке и ботинках. Лицо у него было красное. Глаза злые.
— Ты довольна? — тихо спросил он.
— Разуйся, Серёжа, и сними куртку.
— Мне мать оборвала весь телефон. Оксану ищут. Даня в центре временного пребывания. В центре, Наташа. Пятилетний пацан там с беспризорниками, потому что тебе было лень оторвать задницу от кресла.
— Мне было не лень. Я установила границы. Твоя сестра бросила сына в опасности.
— Да какая опасность? Он в садике был.
— Садик закрывается в шесть. Если бы воспитательница просто ушла, оставив его на крыльце, это было бы оставление в опасности. Оксана не убедилась, что я согласна. Она выключила связь.
Сергей ударил кулаком по стене.
— Ты больная. У тебя вместо сердца калькулятор. Я еду в отдел.
Он развернулся и ушёл, хлопнув дверью так, что в коридоре посыпалась штукатурка с косяка.
Наташа осталась сидеть на стуле. Она смотрела на остывшую в тарелке гречку. Спать она в ту ночь не ложилась.
Утром начался ад. В 7:30 телефон зазвонил. На экране высветилась Галина Петровна. Свекровь.
Наташа ответила после третьего гудка.
— Ты тварь! — завизжала в трубку Галина Петровна. — Фашистка. Чтоб тебе пусто было. Оксану в полицию тащат, на учёт ставят. Данечку там обижали. Он плакал всю ночь. Его чужие люди осматривали.
— Галина Петровна, успокойтесь.
— Я тебя прокляну. Ты дома сидела. Ты могла просто забрать ребёнка. Мы на тебя в суд подадим.
— На каком основании? — спокойно спросила Наташа. — Я не опекун. Я не мать. Оксана уехала развлекаться. К ней и все вопросы.
— Да она молодая. Ей жизнь устраивать надо. А ты просто завистливая бесплодная стерва.
Наташа нажала отбой и занесла номер свекрови в чёрный список. Через час сама Оксана позвонила из службы защиты детей.
Голос у неё был хриплым, сорванным.
— Наташа, зачем ты так? — Она всхлипывала. — На меня протокол составили. Штраф выписали. Сказали: ещё раз — и будут лишать родительских прав. Даню отдают только через комиссию. Зачем ты им сказала, что я в другой город уехала?
— Я сказала правду.
— Ты могла сказать, что я в больницу попала, что телефон сел. Ты мне жизнь сломала.
— Ты сама себе её ломаешь, Оксана. И ребёнку своему. В следующий раз, прежде чем покупать билет на электричку, найди няню.
Следующие дни тянулись тяжело. Сергей жил дома, но с Наташей не разговаривал. Он спал в гостиной на диване. Ел молча. Смотрел сквозь неё.
В пятницу вечером он собрал сумку.
— Завтра семейный совет у матери, — бросил он, не глядя на жену. — Оксана забрала Даню. Приезжают родственники. Будут решать, что делать. Тебя тоже ждут…
