«Но когда к ним пришли волки, я спрятался. А она вышла на охоту». Он понимал: если он сейчас арестует Антонину, её ждет суровое наказание без суда и следствия.
Но был ещё третий — Виктор Ракитин, главарь. Соколов знал, что Антонина не остановится. Две головы гидры отрублены, осталось главное.
В это время в особняке первого секретаря горкома царила атмосфера безумия. Виктор Ракитин, последний из волчьей стаи, забаррикадировался в своей комнате на втором этаже. Отец, пытаясь спасти сына, превратил дом в крепость.
Во дворе дежурил усиленный взвод милиции с автоматами, а окна первого этажа были заколочены досками. В саду спустили служебных овчарок. «Она придёт, она вырежет меня!» — визжал Виктор, забиваясь в угол дивана и выпивая прямо из горла.
«Заткнись!» — орал на него отец, красный от стыда и страха. «Ты взрослый человек! Прекрати истерику, сюда мышь не проскочит!»
Но Виктор не верил. В каждом шорохе за окном, в каждом скрипе половицы ему слышалось звяканье скальпелей. Его психика рушилась на глазах, ему снились кошмары.
Ему снился Валера без голоса и Стас с надписью на лбу. Ему снилась та девчонка, Лена, которая молча протягивала ему ржавые ножницы. Виктор сходил с ума: не спал третьи сутки, сжимал в потных ладонях наградной пистолет отца и ждал.
А Антонина готовилась. Она знала, что просто так к Ракитину не подойти — это был настоящий военный объект. Штурм в лоб означал бы самоубийство.
Но Антонина и не собиралась штурмовать. Война научила её главному правилу диверсанта: если не можешь пробить стену, сделай так, чтобы враг сам открыл ворота. Или выкури его дымом.
Она провела разведку. Днём, под видом обычной старушки-уборщицы, подметающей листву, она изучила периметр. Она заметила деталь, которую упустили профессиональные охранники — старую систему угольного отопления особняка.
Воздухозаборник находился на заднем дворе, за гаражами, в слепой зоне прожекторов. Если запустить туда дым — едкий, густой, удушливый. Антонина пошла в аптеки, покупая компоненты по чуть-чуть: серу, марганцовку, глицерин.
В своей маленькой кухне, занавесив окна плотными одеялами, она смешивала адскую смесь. Она делала дымовые шашки — мощные химические заряды, вызывающие панику, слёзы и удушье. «Выкурить крысу из норы», — шептала она, утрамбовывая порошок.
Вечером к ней в дверь постучали. Антонина замерла, спрятала банки и подошла к двери с кухонным ножом. «Кто?»
