Переводчик подошел к мужчинам. Разговор длился недолго, но, когда он вернулся, в его лице что-то изменилось. Оно стало бледнее, тверже, а в глазах появилось то, чего она раньше у него не видела, — настоящий страх.
— Нас разместят в доме старейшины, — сказал он. — Тебя отдельно. Меня отдельно.
— И только это?
Он помолчал.
— Они спрашивали, почему женщина едет без мужа. Кто я тебе. Я сказал, что ты врач, а я переводчик.
— И что они ответили?
Самир опустил взгляд.
— Сказали, что в горах свои порядки.
Она почувствовала, как неприятный холод прошел между лопатками.
— Что это значит?
— Не знаю, — слишком быстро ответил он. — Может, ничего. Просто слова.
Потом, уже тише, добавил:
— Елена Михайловна, может быть, нам стоит вернуться?
Она долго смотрела на него. Самир был городским человеком: носил западную одежду, слушал запрещенную музыку, шутил над старомодными обычаями. Но сейчас говорил не мальчик, испугавшийся темноты. Сейчас перед ней стоял человек, который понимал в этой местности больше нее и боялся именно поэтому.
— Мы почти доехали, — сказала она, хотя сама не была в этом уверена. — Завтра осмотрим детей и сразу обратно.
Он кивнул. Но не поверил.
Ночь прошла в тесной комнате с земляным полом и коврами у стен. Елене принесли лепешки, рис с мясом и зеленоватый чай. Она была голодна, но почти ничего не съела. Через стену слышались мужские голоса. Они спорили, потом кто-то засмеялся. Смех был неприятный, густой, будто люди наслаждались чем-то заранее.
Она лежала без сна и думала о Павле. Вспоминала их первые годы, когда он встречал ее после ночных дежурств, приносил горячий хлеб и смеялся, что женился на человеке, который умеет спать стоя. Может быть, если она вернется, они еще смогут начать заново. Усыновить ребенка. Уехать из старой квартиры. Не говорить о том, что болит.
Под утро она задремала. Ей приснилось, будто она стоит на краю пропасти. За спиной кто-то дышит. Она хочет обернуться, но не успевает: ладонь толкает ее между лопаток, и она летит вниз. Дна нет. Только темнота, ветер и бесконечное падение.
Проснулась она от протяжного утреннего призыва к молитве. Серый свет пробивался в щели ставен. Елена умылась ледяной водой из медного кувшина, поправила волосы, застегнула ворот халата. Надо держаться. Еще один день.
Во дворе стоял внедорожник. Водитель курил у колеса. А посланца, который привез их из госпиталя, не было.
— Где тот мужчина? — спросила Елена.
Самир ответил не сразу.
— Он остается здесь. Дальше нас повезет водитель. Он знает дорогу.
— То есть мы едем с человеком, который не понимает ни слова на моем языке?
