— Говорит, слышал о вас. Что вы лечите детей. Что вы не откажете.
Эти слова задели ее сильнее, чем она хотела показать. Она подошла к окну. За стеклом горы темнели на фоне закатного неба, и край солнца горел красным, словно рана. Где-то внутри поднялась тревога — глухая, тяжелая, почти телесная. Елена привыкла доверять этому чувству. Оно не раз спасало ее в медицине: когда анализы были почти нормальными, но она все равно оставляла ребенка под наблюдением; когда мать уверяла, что «ничего страшного», а через час начиналась тяжелая лихорадка.
Сейчас внутренний голос говорил: не ехать.
Но потом она представила детей в деревне. Маленьких, разгоряченных, с пересохшими губами. Матерей, которые держат их на руках и не знают, чем помочь. Дом без лекарств, без врачей, без надежды.
— Скажи ему, что я поеду завтра утром, — произнесла она. — Только с согласованием и сопровождающими. Пусть администрация решает вопрос с транспортом и безопасностью.
Самир кивнул, но его тревога не исчезла. Когда он вышел, Елена еще долго стояла у окна. Горная цепь на горизонте напоминала зазубренный край огромного ножа. Она заставила себя отвернуться. Жара, усталость, перенапряжение — вот и всё. Нельзя видеть угрозу в каждом закате.
Ночью ей приснился родной город. Зима, мокрый снег, шум транспорта, запах горячей выпечки возле подземной станции. Она шла по широкому проспекту, узнавая витрины, фонари, лица прохожих. А потом все вокруг начало таять. Дома стекали вниз, как акварель под дождем, люди превращались в белесые пятна, машины исчезали в пустоте. Она осталась одна среди бесконечного молочного света и проснулась с ощущением, будто кто-то уже стер ее из прежней жизни.
Утром у госпиталя стоял старый внедорожник, весь в пыли, с вмятинами на крыльях и длинными царапинами на дверцах. За рулем сидел пожилой водитель с лицом, иссеченным морщинами. Рядом устроился тот самый посланец из деревни — худой мужчина лет тридцати, с густой бородой и взглядом, который задерживался на Елене чуть дольше, чем нужно.
Она погрузила в машину два тяжелых чемодана: лекарства, перевязочные материалы, инструменты, несколько флаконов с жаропонижающим, шприцы, бинты, антисептики. Самир сел рядом с ней. Обещанной охраны не было.
Администрация госпиталя сочла, что район спокойный, а выделять людей ради одного вызова нецелесообразно. Елена пыталась спорить, но ее уверили, что водитель знает дорогу, посланец местный, а Самир сможет перевести и договориться с кем угодно.
Когда машина тронулась, она оглянулась на белое здание госпиталя. На мгновение ей показалось, что она видит его в последний раз. Мысль была настолько неприятной, что Елена почти рассердилась на себя. Глупость. Через три-четыре дня она вернется. Осмотрит детей, раздаст лекарства, объяснит, как сбивать температуру, и снова будет обходить палаты.
Сначала дорога шла по долине. За окнами мелькали бедные поселения, женщины у колодцев, дети, гнавшие коз по пыльным склонам, редкие деревья, цеплявшиеся корнями за сухую землю. Пейзаж был суровым, но красивым — будто мир здесь не украшал себя, а показывал таким, каким был создан.
Елена пыталась расспросить посланца о болезни. Когда началась температура? Сколько детей? Есть ли сыпь? Рвота? Судороги? Он отвечал одно и то же, через Самира, коротко и уклончиво: жар, кашель, слабость. Эти симптомы могли означать что угодно — от обычной инфекции до опасной вспышки болезни.
К полудню дорога начала подниматься. Внедорожник втянулся в узкий серпантин, где с одной стороны нависала каменная стена, а с другой обрывалась пропасть. Машина ползла так близко к краю, что Елена невольно вцепилась в поручень. Она не считала себя трусливой, но эта дорога казалась издевательством над здравым смыслом.
— Здесь часто срываются машины? — спросила она, стараясь говорить ровно.
Самир перевел вопрос водителю, выслушал ответ и помрачнел.
— Он говорит, каждый месяц кто-нибудь падает. Но если человеку суждено жить, гора его отпустит.
Елена сжала губы. Для врача, привыкшего искать причину и следствие, такая философия звучала особенно беспомощно. Она отвернулась от окна и больше не смотрела вниз.
К вечеру они остановились в небольшом поселении на склоне. Посланца встретил бородатый мужчина, они отошли в сторону и заговорили на местном языке. Елена не понимала слов, но чувствовала, как на нее время от времени бросают взгляды. В этих взглядах не было простой любопытной вежливости. Они оценивали. Прикидывали. Решали.
— Самир, спроси, о чем они говорят…
