— Куда ты звонишь? — испуганно спросила жена.
Он набрал номер, положив обе банки перед собой.
— Полиция? Мне нужно заявить о преступлении. Покушение на убийство ребёнка.
Наташа вскочила.
— Витя, не надо! Прошу тебя. Я люблю тебя!
Он уже называл адрес, объяснял, что случилось, просил приехать немедленно. Жена опустилась на пол и плакала, повторяя просьбы о прощении.
Закончив разговор, Виктор посмотрел на неё.
— Я впустил тебя к нам. Доверил тебе Соню. Я тебя любил, Наташа. А ты…
Договорить он не сумел. Повернулся и пошёл в детскую.
Соня сидела на кровати с плюшевым медведем, которого Олег принёс в больницу. На её лице снова был страх — теперь не перед болезнью, а перед тем, чего она не понимала в собственном доме.
— Папа, что там происходит?
Виктор сел рядом и крепко обнял дочь.
— Всё наладится, родная. Теперь обязательно наладится.
Через двадцать минут приехали двое следователей — мужчина и женщина средних лет. Виктор отдал им обе банки, рассказал о разговоре в деревне и о том, что услышал от жены за кухонным столом.
Наташа сидела на диване, опустив голову. Следователь спросил, признаёт ли она сказанное мужем.
— Да, — ответила она едва слышно. — Я давала ей это.
Когда её уводили, Наталья остановилась на пороге, обернулась к Виктору и снова попросила простить. Он не ответил. Смотрел вслед полицейской машине и не чувствовал ни торжества, ни облегчения. После разговора, разрушившего всю их прежнюю жизнь, внутри словно ничего не осталось.
Спустя несколько часов приехали криминалисты. Осмотрели дом, провели обыск. За запасами консервации в кладовке обнаружились другие банки варенья. Все под красными крышками, все предназначенные для Сони.
Виктор смотрел, как эксперт в защитных перчатках открывает банки одну за другой и берёт пробы. Ещё недавно варенье с красной крышкой появлялось перед Соней за завтраком. Теперь такие же банки стояли перед экспертом.
Через несколько дней экспертиза подтвердила наличие отравляющего вещества. Эксперт объяснил, что оно поступало небольшими количествами и постепенно накапливалось. Проявления были неспецифическими: слабость, головокружение, потеря аппетита. Обычные анализы крови его не выявляли.
— Она могла умереть? — спросил Виктор.
— При длительном воздействии — да. Ещё месяц-два, и необратимого поражения органов было бы не избежать.
Виктор закрыл глаза. Он вспоминал, как уговаривал дочь подождать, как надеялся на следующий анализ, следующую консультацию. Всё это время опасность находилась рядом с ней и не исчезала даже дома, где ребёнок должен был чувствовать себя в безопасности.
До непоправимого оставалось страшно мало…
