Ветеринары предположили, что он мог потеряться, отстать от матери или оказаться ею отвергнутым. Вероятно, лисёнок долго бродил один, пока не забрался на строительную площадку и не оказался среди битого кирпича. Как именно он оказался покрыт таким толстым слоем грязи и сколько времени провёл там, никто не знал. Загадкой оставалось и то, как малышу удалось выжить в пыли, холоде и постоянном грохоте техники.
Состояние Рыжика оставалось тяжёлым, и врачи не давали обещаний. Но дыхание постепенно становилось ровнее, а в потухшем взгляде появилось слабое любопытство, которое персонал счёл добрым знаком. С каждым днём его движения становились увереннее, а взгляд — живее, хотя слабость долго напоминала о пережитом на строительной площадке.
Богдан и его товарищи не смогли просто вернуться к работе и забыть о случившемся. В последующие дни они несколько раз приезжали в клинику после смены, неловко останавливались у двери и прежде всего спрашивали о Рыжике. Мужчины старались держаться спокойно, но каждый ответ врача слушали с таким вниманием, будто речь шла о близком существе.
Каждая новость о поправке радовала рабочих. Богдан вспоминал неподвижный свёрток на своих коленях, и даже сообщение, что Рыжик увереннее поднимает голову, заметно меняло выражение его лица.
Через неделю лисёнок уже мог твёрдо стоять на лапах. Его шерсть распушилась и засияла насыщенным рыжим цветом. Глаза больше не казались потухшими: они внимательно следили за каждым человеком, входившим в помещение. Вместе с силами возвращались любопытство и природная осторожность.
Вскоре выяснилось, что у Рыжика озорной и довольно дерзкий характер. Он перестал неподвижно лежать и начал изучать всё, до чего мог добраться. Лариса, наблюдая за его быстрыми движениями и настороженными ушами, смеялась, что молодой лис уже наверняка обдумывает побег в лес и будущие походы за чужими курами…
