Он говорил слишком быстро и часто облизывал пересохшие губы. Назар тогда принял это за обычный страх перед большим контрактом: они оба понимали, что один день простоя может сломать всю их новую фирму. Водители уже начинали нервничать, диспетчеры названивали каждые десять минут, а завод требовал точного времени прибытия оборудования. На бумаге у них все было чисто, но чистота документов мало помогала, когда электронная отметка зависала где-то в недрах чужой базы.
Назар молча посмотрел на бумаги. Они с Романом начинали дело с нуля и еще на берегу договорились: никаких мутных схем, никаких посредников, никаких конвертов под столом. Прозрачная работа казалась не только правильной, но и единственным способом выжить на рынке, где новичков давили при первой слабости.
Он пошел в административный корпус. Узкая дверь с облупившимся покрытием скрипнула, когда он потянул за ручку. В кабинете начальника смены было тесно, душно, на подоконнике дрожал старый вентилятор, гоняя по комнате влажный воздух. Сотрудник за столом даже не взглянул на Назара. Он лениво сдвинул документы с печатями к краю стола и буркнул, что электронная система зависла еще вчера. Бумажные подтверждения без отметки в базе ничего не решали. Очередь на ручную проверку — неделя.
— У нас контракт горит, — спокойно сказал Назар. — Мне нужен хотя бы официальный отказ или временное разрешение на выгрузку.
— Официальный отказ получите в порядке очереди, — ответили ему, уже разворачиваясь к монитору. — Следующий.
Назар вышел под навес, чувствуя, как злость поднимается к горлу, но не дает ни одного слова. На улице Роман поднял голову, вопросительно посмотрел на него и тут же отвел взгляд к телефону. Назар коротко сказал, что поедет в управление сам. Возражений не последовало — только тяжелый вздох и нервный кивок.
Он вернулся к старому седану, сел за руль и вставил ключ в замок. Двигатель схватил не сразу, с хриплым металлическим кашлем. На пассажирском сиденье лежала визитница, еще новая, гладкая, пахнущая кожей и магазинной пропиткой. До центрального управления было около сорока километров по разбитой объездной дороге через промзону. Он решил ехать сам: найти старшего, взять отметку, добиться хотя бы бумажного подтверждения задержки. Это был не обходной путь, а попытка заставить систему работать по ее же правилам. Тогда ему казалось, что если держаться прямой дороги, то и выйти можно будет прямо.
Дождь усилился внезапно. Стекло мгновенно покрылось потоками воды, дворники едва успевали разгонять мутные полосы. Дорога уходила между бетонными заборами заброшенных складов, затем ныряла в темный лесной участок. Назар сбросил скорость перед поворотом, фары выхватили из темноты выбоины и лужи.
В зеркале вспыхнули два резких огня.
Темный внедорожник нагонял его слишком быстро. Машина повисла почти на бампере, хотя встречная полоса была свободна. Назар принял правее, давая дорогу. Внедорожник не обогнал. Он шел сзади, упрямо и опасно близко, пока вдруг не дернулся в сторону и не ударил седан в левое заднее крыло.
Руль вырвало из рук. Машину повело на встречную полосу, колеса сорвались на мокром асфальте. Назар успел только вцепиться в рулевое колесо, чувствуя, как кожа на ладонях сдирается об шершавый пластик. Седан снес хлипкое ограждение, тяжело провалился в грязную колею и застыл, накренившись на бок.
Несколько секунд он слышал только дождь и собственное дыхание. Плечо болело от удара о стойку, ремень давил на грудь так, будто кто-то сжал ребра руками. Впереди остановился внедорожник. Дверь хлопнула. В свете фар появились двое мужчин в темных куртках. Они шли быстро, уверенно, по щиколотку проваливаясь в размокшую землю.
Назар потянулся к бардачку. Там лежал тяжелый гаечный ключ. Он успел ухватить его за холодную рукоятку, когда дверца седана распахнулась.
Холодный дождь ударил в лицо. Первый мужчина дернул его за куртку, вырывая из салона. Назар поднял руку и ударил ключом, целясь в плечо. Удар скользнул по мокрой плотной ткани. В ту же секунду сбоку мелькнуло темное пятно. Что-то тяжелое врезалось ему в затылок, и мир рассыпался на глухой звон, грязь и резкий привкус крови во рту.
Он упал на колени, потом лицом в мокрый песок. Зубы скрипнули о мелкие камешки. Чьи-то руки быстро прошлись по карманам, вытащили документы из визитницы, а саму пустую кожаную обложку бросили обратно на сиденье.
— Бумаги у нас, — сказал один…
