— Нет.
— Тогда почему я узнаю об этом из сейфа?
Она закрыла глаза. На секунду показалось, что она упадет. Но Мария выпрямилась, подняла с пола сумку, поставила ее на кресло и только потом ответила:
— Потому что мне сказали, что если ты узнаешь, меня вышвырнут. А его оставят без операции.
Саид шагнул к ней.
— Кто сказал?
Она молчала.
— Мария.
От его голоса многие взрослые мужчины бледнели. Она тоже побледнела, но не отступила.
— Твой управляющий. Виктор.
Это имя ударило неожиданно.
Виктор Власенко работал с Саидом четыре года. Был полезен, незаметен, аккуратен. Именно он занимался бытовыми вопросами, переводами, документами, персоналом, встречами. Именно он нашел для Марии квартиру до свадьбы, помог оформить бумаги, объяснял ей правила дома. Именно он говорил Саиду, что молодая жена слишком стеснительна, слишком зависима от прошлого, слишком склонна к «бедным привычкам».
Саид прищурился.
— Он знал?
— Он знал все.
— А я нет?
Мария вдруг рассмеялась. Коротко, беззвучно, будто сломалась внутри.
— Ты спрашивал меня хоть о чем-то, кроме того, что я должна надеть и куда с тобой поехать?
Он резко замолчал.
Она прикусила губу, словно пожалела о сказанном, но потом продолжила. Уже тише:
— Я пыталась сказать. В первый месяц. Помнишь, я пришла к тебе в кабинет вечером? Ты разговаривал с партнерами. Я ждала под дверью. Потом Виктор вышел и сказал, что нельзя устраивать сцены, что у тебя важный день. Сказал: «Умная женщина не тащит в новый брак старые проблемы». А потом показал мне бумаги.
— Какие бумаги?
Мария подошла к столу, взяла один из листов дрожащей рукой.
— Он сказал, что брачный договор не позволяет мне приводить в дом ребенка от первого брака без твоего письменного согласия. Что ты можешь расторгнуть брак, забрать все, что оплатил, и прекратить лечение Артема. Я тогда… я была совсем одна. Артем лежал в больнице. Мама умерла. Бывший муж исчез. Я не знала языка, не знала законов, не знала, кому верить.
Саид смотрел на нее, и внутри у него постепенно поднималось нечто тяжелее злости. Злость была простой. Она имела направление. А это чувство не имело формы. Оно распирало грудь, давило на горло.
— Почему лечение оплачивал Виктор?
— Он сказал, что через твой благотворительный фонд можно сделать перевод незаметно, чтобы не было разговоров. Но потом каждый месяц требовал от меня деньги. Сначала мои сбережения. Потом я начала продавать кое-что из того, что у меня было до свадьбы. Потом… экономила.
— Ты продавала мои подарки?
