Жизнь без прикрасС мокрой курткой в руках Оксана опустилась на табурет прямо в сенях. Этот листок был не первым: другие расписки тоже попадались ей за прошедшие годы. Прежде она видела их, но не придавала значения ни датам, ни суммам. Деньгами занимался Степан. Он брал на себя эти заботы, и ей казалось, что так выглядит его мужской подвиг ради их семьи. Теперь прежние расписки вспоминались иначе. Оксана читала дату и сумму на найденном листке, прибавляла к ним то, что помнила по другим. В уме получилось двести восемьдесят тысяч. Она сидела с курткой в руках: даже их дом стоил меньше, чем Степан уже отдал за эту программу.
Степан в тот вечер вернулся раньше. Оксана положила перед ним листок.
— Объясни мне это.
Он побледнел так сильно и быстро, что она испугалась.
— Где ты взяла?
— В куртке, Стёпа. За какую программу ты платишь? Ты ни разу не сказал, что мы начали ЭКО.
— Хотел тебя порадовать сюрпризом, — тихо ответил он. — Лариса Денисовна велела до протокола тебя не тревожить. Сказала, ты волнуешься, от этого цикл сбивается. Сначала надо собрать весь аванс, потом начать. Я не хотел расстраивать тебя, если ничего не выйдет.
— Сколько уже заплатил?
— Почти триста тысяч.
— А договор?
Степан молчал.
— Стёпа, где договор?
— Она обещала оформить, когда внесу всё. Говорила, что доверяет мне, значит, и мне надо ей верить. Ксюш, она врач. Мама сама её посоветовала.
— Мама… — Оксана осеклась. — Твоя мама?
— Да. Она в курсе. Сама просила потерпеть, говорила, Лариса своё дело знает.
Что-то внутри Оксаны оборвалось и полетело вниз; казалось, этому падению нет конца. Напротив сидел её большой, растерянный муж с покрасневшими от усталости глазами. Несколько лет он собирал деньги, продавал вещи, отказывал себе в куске хлеба ради её шанса. А она уже знала, что шанс был обманом.
Рассказать всё сейчас означало потерять возможность разобраться. Он не поверит, сразу пойдёт к матери, и всё рухнет. Евдокия сказала верно: ему нужно увидеть самому.
— Хорошо. Я верю тебе. Но до договора больше ни копейки ей не отдавай. Обещаешь?
— Ксюш…
— Стёпа, обещаешь?
После долгого молчания он кивнул.
— Обещаю.
Оксана лежала рядом со Степаном и за всю ночь так и не уснула. Она снова перебирала узнанное. С деньгами всё складывалось: Лариса Денисовна брала оплату за программу, которой не существовало. Но одной аферой нельзя было объяснить ни утренние таблетки, ни вечерний отвар, ни карандашную пометку «Не торопить». Оставалось и другое: врач знала, что Оксана здорова, однако продолжала говорить о бесплодии. Если дело только в деньгах, она могла начать настоящее ЭКО, получить оплату, а потом сообщить, что попытка не удалась. Для заработка такой путь тоже подходил бы. Но Лариса его не выбрала. Она годами поддерживала прежнюю ложь, словно кто-то заставлял её не отступать от этой истории. Значит, главной была не Лариса. Или не она одна.
Через три дня Оксана без записи пришла в поликлинику, во время обеденного перерыва. Лариса Денисовна была в кабинете одна: пила чай из тонкой фарфоровой чашки, что-то смотрела в телефоне. При виде Оксаны чашка опустилась на стол, лицо осветилось привычной мягкой улыбкой.
— Оксаночка, рада вас видеть. Что случилось? Садитесь.
— Лариса Денисовна, мне нужна моя карточка целиком, со всеми результатами, — сказала Оксана, не садясь.
— Разумеется, милая, я ведь никогда не возражала. Только сейчас карточка в архиве, придётся заказать.
— Мне сказали, что в ней записаны цифры, не совпадающие с настоящими анализами.
Улыбка оставалась прежней. Изменились глаза: стали холодными, быстрыми, настороженно-внимательными.
— Кто сказал?
— Это не имеет значения.
— Ещё как имеет. — Врач откинулась в кресле. — Оксаночка, я понимаю вас. Девять лет надеяться, разочаровываться — поневоле начнёшь искать виновных, перестанешь доверять. Это нормальная реакция. Но мой опыт говорит: чем больше будете копаться, тем сильнее разволнуетесь. А вам нельзя. Нервы влияют на гормоны напрямую.
— Я обследовалась частно, в областном центре. Бесплодия у меня нет.
По лицу Ларисы Денисовны скользнуло что-то мгновенное, как тень от птицы. Затем она тихо, снисходительно рассмеялась.
— Милая моя, частная лаборатория скажет вам что угодно, лишь бы вы заплатили. Вы к ним пришли с деньгами, они вам и нарисовали хорошие новости. Теперь вы верите этим новостям. Знаете, сколько пациенток приходит ко мне после таких обследований? Каждая рассказывает: в другом месте сказали иначе, там всё оказалось хорошо. Они тоже верят, как вы сейчас. А проходит полгода — и та же женщина сидит у меня в кабинете, плачет. Потому что поверила тому, что ей пообещали за её деньги. Так что одни хорошие слова из частной лаборатории ещё ничего не меняют.
— В моей карточке чужие показатели.
— Там записаны результаты ваших анализов.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.