Жизнь без прикрас— Пижма, полынь, кое-что ещё, — сказала Евдокия. — Давний сбор. Женщины его пили, когда ребёнка иметь было нельзя: муж в армии, год голодный, чужой грех. Как готовить, не скажу. Дурным людям такой рецепт не нужен, добрым не пригодится. Но сбор этот мне знаком. Я сама его продавала.
— Кому?
— Твоей свекрови. — Евдокия посмотрела Оксане в глаза. — Раиса двенадцать лет подряд приходила каждую осень. Садилась на эту лавку, просила травы. Я считала, что ей самой нужно. У неё всегда по женской части были сложности, ты, наверное, не знаешь. Давала, не спрашивала, зачем берёт. И она ни разу не объяснила.
— Но вы же знали, что это за сбор…
— Знала, для чего он служит, — перебила Евдокия. — А для кого его берут, не знала. Это не одно и то же, Оксана. Старая я, на многое слепая. Прошлой зимой была в Липовеже у Тоси. Она и сказала: «У Бондарей Оксана уж девять лет пустая ходит, бедная. Свекровь вокруг неё пляшет, к врачам возит — всё без толку». Тут меня словно ударили по голове. Девять лет… А Раиса двенадцать лет траву покупает. Сначала одно с другим не сходилось. Потом сошлось.
Она умолкла. Кошка вскочила к ней на колени, и старуха рассеянно погладила серую спину.
— Ждала, что придёшь и сама расскажешь, — продолжила Евдокия. — Только ты не приходила. А потом зарядили дожди, вода поднялась. Я поняла, что больше ждать нельзя. Ещё одну осень Раиса купит сбор, ещё одну зиму ты будешь его пить — и поздно станет. Потому и пошла к тебе.
— А клятва? — негромко спросила Оксана. — Вы тогда упомянули клятву.
— Клятва… — Лицо Евдокии стало жёстким. — Скажу, и больше об этом не спрашивай. Тридцать пять лет назад мы с твоей свекровью дружили. Жили через дом, рожали вместе, вместе хоронили. Потом произошло то, о чём я молчу. С той поры разговоров между нами нет. Она приходила покупать траву. Я продавала. Больше ничего.
Обе надолго замолчали. Снаружи щебетали птицы, ручей журчал, как тихий старый разговор. Оксана поворачивала в руках мешочек, а внутри у неё тоже медленно и тяжело что-то ворочалось, как огромный камень.
— Значит, осталось третье дело. Найти то, что держат под замком.
— Третье, — кивнула Евдокия. — И ещё: ты говорила, что бросила её чай и таблетки.
— Давно? — спросила Евдокия.
— Месяц, больше.
— Теперь послушай. — Евдокия подалась вперёд. — Всё может произойти скоро, быстро. Тебе нужно приготовиться: знать своего врача, место, где сдашь кровь, куда позвонишь. Береги себя. Понимаешь меня?
Оксана понимала. Ещё у Шульги она услышала достаточно, но боялась додумать: месяц без чая и таблеток мог разбудить тело, девять лет проспавшее.
— Мне страшно.
— Конечно. Только ты пока боишься не того, чего следовало бы.
Обратно Оксана шла легче, будто с её спины сняли рюкзак. Но у околицы остановилась между берёзами и впервые за этот день расплакалась. Постояла на тропе, прикрыв лицо ладонями, вытерла глаза и пошла дальше. Дома надо было заняться ужином: Степан задержится, а Раиса Андреевна придёт, как обычно, к семи.
В те недели Оксана научилась замечать, как тайна проступает в мелочах. Двое, знающие одно и то же, начинают говорить реже и тише. А третий, оставшийся в неведении, чует неладное, как собака чует грозу.
Раиса Андреевна теперь появлялась на кухне на десять минут раньше. Расспрашивала о сне, о болях, об утренней тошноте. Оксана отвечала коротко, ровным голосом. Свекровь подолгу разглядывала её, немного наклонив голову, а потом вдруг проводила рукой по плечу.
— Ксюша, устаёшь ты. Давай в выходной я помогу тебе на огороде.
— Сама справлюсь.
— Я знаю. Но мне хочется помочь.
Так легко было принять это за любовь, что Оксана снова начинала сомневаться. Может, Евдокия ошиблась, старуха уже не в своём уме? Может, Виталий что-нибудь перепутал? Тогда она открывала шкаф и доставала жестяную коробку из-под монпансье. Пересчитывала таблетки. День за днём их прибавлялось.
В конце мая, собираясь стирать, Оксана привычно проверяла карманы Степановой куртки. В одном нащупала смятую бумагу, сложенную вчетверо. Развернула её.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.