— Спустил тело в подвал. Завернул в простыни. Закопал. Засыпал песком, щебнем, залил бетон. Думал, никто не узнает. Потом продал дом и уехал. Начал сначала.
— А позже познакомились с Алиной Соколовой.
Виктор поднял голову. В его глазах на секунду вспыхнула злость.
— Да. Она была удобной. Обеспеченная. Одинокая. Доверчивая. Я думал получить доступ к ее деньгам.
— А потом?
Он молчал.
— Планировали избавиться от нее так же? — жестко спросил Климов.
— Нет, — процедил Виктор. — Мне нужны были деньги. Только деньги.
Допрос закончился.
Алина вышла из здания почти не чувствуя ног. Андрей догнал ее у ступеней.
— Алина!
Она обернулась. Лицо было мокрым.
— Он признался. Он задушил ее. Руками. А потом закопал под домом, будто она вещь.
Андрей обнял ее крепко.
— Теперь он никому больше не причинит вреда.
На следующий день позвонила Нина Сергеевна из регистрационного отдела.
— Алина Аркадьевна, уведомляю вас официально: ваш брак с Виктором Гориным аннулирован. Он считается недействительным с момента регистрации, поскольку на тот момент Горин состоял в другом браке.
— Спасибо, — прошептала Алина.
— С юридической стороны запись закрыта.
Алина положила трубку.
С юридической стороны — да.
Но внутри ничего не закрылось.
Прошло несколько недель. Виктора перевели под стражу до суда. Алина вернулась в свою квартиру. Первым делом она вынесла все, что напоминало о нем: одежду, подарки, открытки, фотографии, зубную щетку, чашку, из которой он пил кофе по утрам. Потом переставила мебель, сменила шторы, купила новое постельное белье. Ей хотелось стереть его из пространства, будто вместе с вещами можно выкинуть и память.
Андрей приходил каждый день. Привозил еду, помогал собирать пакеты, чинил сломавшуюся полку, заваривал чай. Он не требовал разговоров и не вытягивал из нее признаний. Просто был рядом.
— Спасибо тебе, — сказала Алина однажды вечером. — Я бы без тебя не выдержала.
— Ты бы выдержала, — тихо ответил Андрей. — Но я рад, что тебе не пришлось делать это одной.
Она посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала не страх, а мягкое тепло. Этот человек любил ее много лет. Не кричал об этом, не давил, не требовал. А когда она оказалась на краю, оказался первым, кто протянул руку.
— Я не знаю, смогу ли снова доверять кому-то, — призналась она.
— Не надо решать это сейчас, — сказал Андрей. — Просто живи. В своем темпе.
Впереди был суд. Впереди — долгие месяцы восстановления. Но Алина уже знала: она не одна.
Суд назначили на конец осени. До этого времени она пыталась вернуться к работе. Встречи, переговоры, документы и отчеты помогали держаться. Днем она была собранной, почти прежней. Ночью просыпалась от кошмаров.
Ей снился подвал.
Снилась Ева.
Снились руки Виктора на чужой шее.
Она хватала телефон, смотрела на время: три утра, четыре, пять. Сон уходил, и Алина сидела на кухне до рассвета, слушая, как гудит холодильник и где-то в стенах постукивают трубы.
Андрей приходил вечерами. Иногда они разговаривали о книгах, работе, погоде, нелепых мелочах. Иногда просто молчали у окна. Алина особенно ценила это молчание. Он не торопил ее туда, куда она еще не могла идти.
За неделю до суда позвонил Климов.
— Заседание начнется в понедельник в десять утра. Приходите заранее. Процесс будет открытым, могут быть журналисты.
Алина посмотрела на календарь.
Через шесть дней она снова увидит Виктора. И услышит, как чужие официальные слова назовут его поступок тем, чем он был на самом деле.
Андрей сказал сразу:
