— Ничего, чего ты не хочешь. Просто… можно я побуду рядом ещё немного?
Она молчала несколько секунд. За эти недели Назар ни разу не торопил её, не давил, не пытался взять больше, чем она готова была дать. И теперь ей не хотелось закрывать дверь.
— Тогда поднимайся.
В квартире было тихо. Они сняли верхнюю одежду и остановились в прихожей, внезапно оба немного смущённые. Назар поцеловал её медленно, почти вопросительно, и Оксана ответила. В этом поцелуе было всё: первая встреча, её злость, его виноватая улыбка, записка в почтовом ящике, ромашки, прогулки и то доверие, которое росло между ними без громких слов.
В комнате горел только слабый свет с улицы. За окном начинался дождь, капли негромко стучали по подоконнику. Назар был бережным и внимательным, не торопился, будто хотел прежде всего убедиться, что ей спокойно рядом с ним. Он тихо говорил, что она красивая — вся, не только в случайном свете вагона и не только сейчас. Оксана чувствовала, как уходит привычная скованность, как тает напряжение, накопленное за годы осторожности. Ей не нужно было казаться сильнее, чем она есть. Эта ночь стала для них тихим признанием — мягкой близостью без суеты, под шум дождя и редкие отблески проезжающих машин.
Утром она проснулась от запаха кофе. Назар стоял на кухне сосредоточенный, будто готовил что-то очень важное.
— Доброе утро, — сказал он.
— Ты уже хозяйничаешь?
— Пытаюсь заслужить право остаться на завтрак.
— Кофе — серьёзная заявка.
Они вышли на балкон с чашками. Воздух после дождя был свежим, асфальт внизу темнел влажными пятнами. Оксана села, поджав ноги, и почти сразу заметила, как его взгляд снова задержался на них. На этот раз она не одёрнулась. Только улыбнулась.
— Всё-таки не можешь без этого?
