Через неделю у калитки его остановила Валентина Семеновна, соседка из дома напротив. Пожилая, одинокая, с таким острым слухом и вниманием к чужим дворам, что половина улицы над ней подшучивала, а другая половина втайне побаивалась. Несколько лет назад она проходила лечение в психиатрической клинике, и после этого на нее наклеили удобную обидную метку: странная.
Сергей тоже не раз отмахивался от ее рассказов. Валентина Семеновна знала, кто во сколько выходит, кто с кем ругается, у кого скрипят ворота, а у кого по ночам горит свет. Однажды он пошутил, что если бы ее взяли в службу наблюдения, ни одно происшествие в округе не осталось бы незамеченным.
Но в тот день она подошла не с обычным любопытством. Она пересекала дорогу медленно, будто заранее знала: ей не поверят, но все равно должна сказать.
— Сережа, выслушай меня. Из вашего дома каждый будний день слышен плач. Почти в одно и то же время. Девочка кричит, просит, чтобы прекратили.
Сергей натянул улыбку. Она получилась тяжелой, неловкой.
— Валентина Семеновна, после обеда дома никого нет. Я на производстве, Ира на работе, Настя в школе. Может, у соседей телевизор орет. Или коты дерутся.
— У соседей телевизор не работает, ты сам говорил, что им проводку чинить надо.
Она произнесла это спокойно. И именно от этого Сергею стало неприятно: возразить было нечем.
— Я сначала тоже думала, что ослышалась, — продолжила она. — Но я слова разобрала. Она не просто плачет, Сережа. Она умоляет.
— Кого она может умолять в пустом доме?
