— Поем. Там нормально.
— У тебя все нормально. Как дела? Нормально. Как школа? Нормально. Если завтра с неба камень упадет, ты тоже скажешь: ну, нормально.
— А что ты хочешь? Чтобы я тебе доклад на три части прочитала?
Она закинула рюкзак на плечо.
— Хотя бы на две, — сказал он.
Но Настя уже вышла. Через секунду за ней скрипнула калитка.
Однажды в субботу Сергей поднялся позже обычного. Дом был наполнен редкой утренней тишиной. Ирина уже уехала, Настя, казалось, еще не выходила из комнаты. Сергей прошел на кухню за водой и, проходя мимо ее двери, остановился.
За дверью не было ничего.
Ни музыки. Ни коротких смешков из видео. Ни шороха голосовых сообщений. Ни того приглушенного подросткового шума, который обычно просачивался сквозь стены.
Для пятнадцатилетней девочки с телефоном такая тишина казалась неестественной.
Он постучал.
Ответ пришел не сразу. Сергей невольно сосчитал: раз, два, три.
— Все нормально, пап.
— Ты что там делаешь?
— Лежу.
— Просто лежишь?
— Да.
— Без музыки? Без видео? Без переписки?
— Пап, я живая. Просто настроения нет.
Его ладонь легла на ручку. До того, чтобы открыть дверь, оставалось одно движение. Полсекунды.
Но Сергей убрал руку.
Он сказал себе, что у дочери должен быть свой угол, свои мысли, свои закрытые двери. Так говорят себе отцы, которые слишком часто отсутствуют и пытаются превратить это отсутствие в уважение к личным границам.
Ей просто нужно побыть одной, решил он…
