— Один раз. Потом он сказал, что голова кружится.
Я позвонила Лере. Она ответила не сразу.
— Да, Аня?
— Ты принесла папе не те таблетки.
Пауза была короткой, но заметной.
— Я принесла то, что Наталья Ивановна попросила.
— Она просила другие.
— Возможно, она перепутала название. Я не врач.
— Тогда не надо приносить лекарства.
— Как скажете. Хотя я хотела помочь.
Я положила трубку и долго сидела на краю кровати, сжимая телефон. В соседней комнате отец кашлял, мама шуршала пакетами, искала старый рецепт. Дом жил своей обычной жизнью, но я впервые почувствовала в нем опасность. Не скандал, не обиду — опасность.
Я поставила на холодильник магнитный блокнот и стала записывать все лекарства: время, дозу, кто дал. Мама обиделась.
— Ты мне не доверяешь?
— Я боюсь ошибки.
— Это из-за Леры?
— Это из-за папиного давления.
Она отвернулась.
Ночью я долго не могла уснуть. Лежала в своей маленькой комнате, где когда-то стояли две кровати — моя и Артема. Его кровать давно вынесли, на ее месте был шкаф с родительскими зимними куртками. За стеной тикали часы. На подоконнике лежала старая деревянная машинка, которую отец сделал Артему, когда тому было пять. Почему-то мама не выбросила ее. Я смотрела на эту машинку в темноте и думала: где мы свернули не туда? В какой момент брат решил, что любовь — это когда ему все должны?
Ответ пришел через два дня, но не на этот вопрос.
Я вернулась домой раньше обычного: на работе отключили свет, нас отпустили. Подходя к двери, услышала голоса. Лера говорила в кухне. Ее голос был ровный, уверенный.
— Наталья Ивановна, вы поймите, я не враг. Но с юридической точки зрения ситуация опасная. Аня уже имеет долю. Потом она может потребовать выдела, продажи, чего угодно. Вы окажетесь зависимы от нее.
— Аня так не сделает, — тихо сказала мама.
— Вы в этом уверены? Она уже один раз все оформила без Артема.
Я застыла в коридоре за входной дверью. Ключ остался в замке снаружи, пальцы похолодели.
— Это мы с отцом решили, — сказала мама слабее.
— Конечно. Но кто вас отвез к нотариусу? Кто нашел юриста? Кто принес документы?
Молчание.
— Вот видите, — мягко сказала Лера. — Я не осуждаю. Просто предлагаю защититься. Есть вариант: вы с Николаем Петровичем оформляете завещание так, чтобы Артем получил свою часть. А еще лучше — отменяете дарение, если докажете, что были введены в заблуждение.
У меня в ушах зашумело.
— Но Аня платила… — начала мама.
— Деньги можно вернуть постепенно. А дом — это дом. Семейное должно оставаться семейным.
Я открыла дверь.
Лера обернулась. На столе перед ней лежали какие-то распечатки. Мама сидела напротив, маленькая, виноватая, в вязаной кофте, которую я купила ей прошлой зимой.
— Как интересно, — сказала я. — Уже консультации проводим?
