— Дома.
— Зайди ко мне. Только одна.
У Татьяны всегда пахло кофе и кошками. Она открыла дверь в халате, быстро втянула меня внутрь и закрыла замок.
— Я не люблю лезть, — сказала она, хотя всю жизнь именно этим и занималась. — Но тут такое дело.
Она достала телефон.
— Ко мне вчера твоя Лера приходила.
— Зачем?
— Спрашивала, давно ли твой отец «головой слаб». Прямо так не сказала, но вокруг да около. Мол, после болезни он странный, документы подписывает не понимая. Я сказала, что Николай Петрович в уме даст фору половине двора. Она улыбнулась и ушла. А у меня камера над калиткой пишет.
Татьяна включила видео. На экране Лера стояла у ее забора, держала сумку на локте и говорила тем самым мягким голосом:
— Просто если потом будут вопросы, важно, чтобы соседи подтвердили: Николай Петрович после больницы был не совсем в себе.
— Кто вам сказал такую глупость? — отвечала Татьяна на записи.
— Родные переживают, — сказала Лера. — Артем очень страдает. Ему кажется, что отца использовали.
Я смотрела на экран, и внутри что-то щелкало, как замки. Вот оно. Не ощущение, не подозрение. Доказательство.
— Отправьте мне, пожалуйста.
— Уже отправила. И еще кое-что.
Она достала из ящика листок.
— После нее я вспомнила. Видела я эту Леру раньше. Не у вас.
— Где?
Татьяна прищурилась.
— У Мельниковых на соседней улице. У них сын с какой-то девушкой связался, потом мать чуть квартиру не переписала. Скандал был. Девушку, кажется, Валерия звали. Но фамилия другая.
У меня похолодели ладони.
— Вы уверены?
— На сто процентов не скажу. Но лицо такое не забудешь. Улыбается, а глаза считают.
В тот же день я позвонила Павлу. Он не стал делать выводы, только сказал:
— Ищите связь аккуратно. Никаких обвинений без подтверждений. Можно поговорить с Мельниковыми, но без давления. И сохраните запись соседки.
Мельниковы жили в частном доме за двумя переулками. Я долго стояла у их калитки, не решаясь нажать звонок. Было стыдно. Неловко. Как будто я пришла рыться в чужом белье. Но потом вспомнила отца на диване с серым лицом и нажала.
Открыла женщина лет пятидесяти, усталая, с глубокими складками у губ.
— Вы к кому?
— Простите. Меня зовут Анна. Я по поводу Валерии. Возможно, она была знакома с вашим сыном.
Женщина побледнела так резко, что я поняла: Татьяна не ошиблась.
Она впустила меня не сразу. Сначала долго смотрела, потом сказала:
— Если вы от нее, уходите.
— Я не от нее. Она невеста моего брата.
Женщина закрыла глаза…
