Незнакомка задержала Ирину у дверей роддома на три минуты, после которых ей пришлось...

От остановки они шли медленно по знакомой дорожке, держась за руки. В жарком воздухе пахло гудроном; возле перил в кадках снова цвели розовые цветы, над стеклянными дверями светились синие буквы.

На крыльце встречали выписку. Молодая пара, бабушки, человек с камерой, белые и розовые шары. Отец держал конверт неловко, обеими руками, но с такой осторожностью, будто боялся расплескать чашу, наполненную до самого края. Вокруг смеялись.

Остановившись возле цветов, Ирина заметила чуть поодаль беременную женщину. Та сидела на каменном бортике, положив сумку на колени, тяжело дышала и обмахивалась сложенной обменной картой. На белом лице выделялись серые губы. Женщина взялась за перило, попыталась подняться — и пошатнулась.

Ирина подошла и обхватила её руку повыше запястья. Почему сделала именно так, она не знала.

— Побудьте пока здесь, не поднимайтесь. Посидите со мной три минуты. Наверное, давление у вас. Я сейчас кого-нибудь позову.

Незнакомка посмотрела на неё с растерянностью и благодарностью и снова села на бортик.

Маша стояла рядом и серьёзно изучала чужой живот. Потом подумала и разжала кулачок: всю дорогу она держала в нём маленькую стёртую монету на шнурке. Ирина разрешала носить её в особые дни. Теперь девочка протягивала монету незнакомке.

— Насясти.