Невеста пригласила гадалку на свадьбу ради шутки, но та подошла к свекрови и указала на неё

О бабке она думала так же: наверное, и та получала свои предсказания подобным образом. Только никому не рассказывала о странностях, как не рассказывала сама Марина. Всё равно не поверят, назовут лгуньей.

Замуж её выдали в шестнадцать лет. Племенные обычаи нарушали редко: созрела красавица — нечего время терять. Вольная пора заканчивалась для девушек быстро. Пока числились невестами, ещё могли погулять без тяжёлых забот, а дальше начинались дети, хозяйство и добывание денег обманом доверчивых людей. Всё это забирало у женщин и время, и красоту. Цыганки старели намного раньше других женщин. Родив подряд нескольких наследников, иная уже в тридцать — тридцать пять лет выглядела старухой или, по крайней мере, далеко не молодой, много пожившей женщиной.

Судьба Марины была похожа на судьбы многих. Она рано овдовела. Молодой муж вместе со старшими сыновьями вожака сунулся за лошадьми в частное хозяйство с высоким забором. Возле самой конюшни его настиг выстрел в спину.

После этого Марина осталась в клане мужа. На ней уже были женский платок, фартук и монисто с монетами вместо бусин. Законы табора оставались обязательными для всех, и вдовство ничего в этом не меняло.

На рынке они с Олесей привычно высматривали людей, сканировали их взглядами, но на этот раз приключение нашло их само. Среди рядов с экзотическими фруктами неторопливо шла высокая, яркая, богато одетая девушка. Заметив цыганок, она остановилась как вкопанная, а затем направилась прямо к ним. Не пришлось ни расставлять силки, ни заманивать в словесные капканы сладких обещаний.

Марина ещё издали различила за блестящей внешней упаковкой доброе, милосердное сердце. Но следом явилось другое: эта же красавица стояла в свадебном платье, и сбоку на нём темнело грязное пятно. Невесте грозила опасность, о которой та и не подозревала.

— Здравствуйте. Я как раз вас искала, — сказала подошедшая девушка без уловок, к которым порой прибегали хитрые клиентки. — Могла бы узнать, где вы живёте в городе, это нетрудно. Но решила не идти в чужой монастырь со своим уставом и своими идеями.

— И зачем такой красавице понадобились мы? — Олеся хитро прищурилась. — О суженом хочешь узнать? Или всю дальнейшую судьбу тебе рассказать?

Обычно Марина не мешала спутнице потешиться, развести кого-нибудь на деньги. Уступала ей дорогу. Сейчас же отступать не собиралась.

— Олеся, отойди. С этой девушкой я поговорю сама. Если захочет — и погадаю.

— Тогда давайте знакомиться, — снова широко улыбнулась незнакомка. — Меня зовут Светлана, у меня скоро свадьба. Мне хочется пригласить цыганку, чтобы она погадала всем гостям. Только не подумайте ничего дурного: вас примут с уважением. Я ищу самую лучшую гадалку, которая не станет выдумывать, а скажет то, что увидит.

Перед глазами Марины всё поплыло и потемнело. Затем снова возникла Светлана в роскошном свадебном платье. Подол сбоку был испачкан, покрыт серыми потёками; в глазах невесты стояли ужас и непонимание. Марина подумала о том, что может принести этой симпатичной девушке замужество, если его уже сопровождает такое странное видение.

— Из моих подруг я гадаю лучше всех, — произнесла она вслух. — Но сразу обещать не буду. Надо решить, стоит ли мне идти, пока эта затея мне не по душе. Давайте через два дня встретимся здесь же. Я подумаю и, если соглашусь, приду к вам.

Светлана принялась благодарить её, уверять, что щедро заплатит. Марина, однако, думала не о деньгах. Не о ткани для новой юбки с множеством воланов, которую сможет купить сама, не унижаясь перед свёкром ради обновки. Приглашение на свадьбу представлялось ей экзаменом для собственного дара.

Теперь, дома, она покрыла основу из теста творогом, распределила подготовленные орехи и привычным, отточенным движением свернула рулет. Готовила Марина искусно — это признавали даже старшие, опытные женщины табора. Потому ей и поручили любимый цыганский десерт: послезавтра в семье покойного мужа женился один из младших сыновей. В доме должна была поселиться ещё одна молодая семья.

Её собственную территорию, к счастью, никто не трогал. Просторная комната, где они жили с мужем, по-прежнему целиком принадлежала ей. Молодую вдову побаивались: молчаливая, загадочная, не похожая на привычных всем разговорчивых цыганок. Марина понимала, сколько баек слагают вокруг неё, и не принимала их за истину.