Невеста оправдывала тревожные звонки жениху, но в день свадьбы незнакомка посоветовала ей заглянуть в его багажник

Решимость ещё не стала планом: Наталья не знала, как именно доберётся до машины. Но тревога уже подталкивала её действовать. Сердце билось часто, и свадьба тут была ни при чём. Ей чудилось что-то тёмное совсем рядом, в нескольких десятках метров, под крышкой багажника белого лимузина с праздничными цветами и лентами.

В здании распорядительница спешила усадить гостей, под негромкую инструментальную музыку родственник проверял микрофоны для тостов. Наталью разместили отдельно, на диване для невесты. Пока визажист исправляла макияж, мать хлопотала возле платья, расправляя складки. Среди этих приготовлений Наталья старалась придать голосу обычное звучание.

— Мам, я выйду ненадолго. На минутку.

— Доченька, куда же ты собралась? — Мать всплеснула руками. — Через десять минут уже начинать!

— В машине кое-что осталось, — солгала Наталья, чувствуя, что сейчас выдаст себя румянцем. — Мелочь, но для церемонии важная.

Мать нахмурилась, однако удерживать её не стала. Только вслед крикнула, чтобы не задерживалась. Через боковой выход Наталья направилась на стоянку к лимузину, всё ещё украшенному лентами. Одной рукой подхватывала подол, другой сжимала клатч. Пульс отдавался в висках и пальцах; казалось, даже фата вздрагивает от него при каждом быстром шаге.

Водитель с недоумением вышел навстречу.

— Наталья Сергеевна, вы что-нибудь оставили?

— Да. Мне бы взять одну вещь из багажника, — ответила она, стараясь скрыть волнение.

Он кивнул, потянулся за ключами. И тут от дворца донёсся голос Николая. Наталья резко повернулась; всё внутри ухнуло вниз, словно её застали на месте преступления.

— Наташа, где ты ходишь? Все ждут! — Николай приближался быстрым шагом, и недоумение на его лице смешивалось с тревогой, которую он едва скрывал.

— Сумку в машине оставила. Хотела в ней кое-что проверить, — нашлась она, пытаясь говорить непринуждённо.

Николай настороженно взглянул сначала на водителя, потом на багажник. Когда он перевёл глаза на неё, Наталья успела уловить почти панику — тёмную, мгновенную, которую он тут же подавил.

— Пойдём, нам некогда, — сказал он и взял её за локоть. Пальцы сжались крепко, почти грубо.

Она позволила увести себя к входу. Не сопротивлялась, хотя идти было трудно: мраморные ступени словно превратились в тягучее болото, в котором увязал каждый шаг. Оглянувшись через плечо, Наталья увидела, как Николай негромко сказал что-то водителю. Тот кивнул, запер машину, спрятал ключи в карман. Несколько часов назад она не обратила бы на это внимания. Теперь от этой мелочи тревога стала острой, режущей.

В комнате для невесты уже находились родители, свидетели и ближайшие подруги. До начала оставались считаные минуты, все вокруг суетились всё сильнее. Оксана дождалась, когда на них перестанут смотреть, и наклонилась к Наталье.

— Что там было, возле машины? Ты белее своего платья.

— Ксюша, помоги мне, — прошептала Наталья, хватая подругу за руку. — Когда церемония закончится, до банкета отвлеки Колю. Хоть на пять минут. Мне надо открыть багажник его машины.

— Наташа, да что с тобой? — Оксана смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Мне страшно тебя слушать.

— Прошу, сделай, как я говорю. Объясню после, — умоляла Наталья; ком в горле мешал говорить.

Подруга поколебалась, затем кивнула. Беспокойство в её глазах осталось. В ту же минуту распахнулась дверь: распорядительница объявила, что всё готово и церемонию пора начинать. Отец подошёл, чтобы вести Наталью к жениху. Она заставила себя улыбнуться, пока дурное предчувствие с каждой секундой сжимало её всё сильнее.

Под торжественный, величественный марш Мендельсона Наталья пошла по ковровой дорожке под руку с Сергеем Петровичем. На неё смотрели с восхищением, шептались, снимали. Среди щелчков камер и восторженного шёпота она раз за разом искала лицо Николая в конце прохода — пыталась различить на нём то, что оставалось скрытым от неё все эти месяцы.

Улыбка у него была натянутая, почти болезненная. Взгляд скользил по залу и постоянно возвращался к дверям, будто оттуда мог кто-нибудь ворваться и сорвать церемонию в самый неподходящий миг. Наталья с пугающей ясностью поняла: он тоже боялся. Только его страх был совсем не тем, который испытывала она.