Невеста оправдывала тревожные звонки жениху, но в день свадьбы незнакомка посоветовала ей заглянуть в его багажник

Музыка стала громче — начинался первый танец. Николай поднялся и подал жене руку. На лице сияла знакомая, отработанная улыбка: за последний год Наталья видела её бесчисленное множество раз. Она приняла его руку, но от прикосновения по коже прошёл холод. Перед ней был человек, которого она все эти месяцы принимала совсем за другого.

Они кружились под восхищёнными взглядами гостей. В Наталье постепенно разрасталось ощущение затишья перед бурей — того обманчивого покоя, за которым приходит настоящая гроза. Когда танец закончился, зал ответил громом аплодисментов. Растроганные красивым вальсом гости поднимали бокалы, желали молодой паре долгой счастливой жизни и не замечали горькой иронии своих пожеланий.

К банкету с опозданием приехала ещё одна группа гостей, и Николай отошёл их приветствовать. Наталья воспользовалась этим и незаметно вышла на балкон. Ей нужно было позвонить Дмитрию. Старший брат не смог приехать на свадьбу из-за срочной командировки, но ему она с детства доверяла безгранично.

— Натусь, привет! Ещё раз поздравляю. Ну как у вас праздник? — весело спросил он.

— Дима, случилась беда, — прошептала Наталья, стараясь удержать дрожь в голосе. — Николай меня предал. У него беременная любовница. Они вместе с матерью собирались украсть часть папиного бизнеса.

Брат замолчал. После тяжёлой паузы он заговорил быстро и деловито — тем самым тоном, который Наталья помнила с детства. Так Дмитрий всегда говорил, когда в трудной ситуации брал на себя её защиту.

— Начни с самого начала. Расскажи по порядку, не пропускай ничего.

Наталья торопливо объяснила, как на перекрёстке к машине подошла гадалка и велела проверить багажник. Рассказала о найденном, о документах и письмах, о переписке Николая с Людмилой Васильевной, о договоре с подделанной подписью отца. Дмитрий то и дело останавливал её уточняющими вопросами, разбираясь в подробностях аферы.

— Наташа, слушай. Я немедленно попробую узнать об этой Маргарите через знакомых. Есть человек в местной регистрационной службе, он поможет выяснить подробности. Подожди, я сам тебе перезвоню.

Пока Наталья ждала, на балкон вышла мать. Долгое отсутствие дочери встревожило её.

— Наташенька, вот ты где. Гости уже спрашивают, куда делась невеста.

Наталья рассказала ей то, что уже сообщила снимками и словами отцу. На её глазах исчезало недавнее счастливое умиление на материнском лице; вместо него проступала маска холодного, безжалостного гнева. За внешней мягкостью матери скрывался твёрдый, несгибаемый характер. Когда семье угрожала беда, это становилось особенно заметно.

— Людмила Васильевна… — произнесла мать сквозь стиснутые зубы, вспоминая её холодные объятия у дворца. — Я ещё удивлялась: почему столько фальши во взгляде? Материнское сердце не обманешь. Чувствовала, что с этой семьёй неладно, а сама себя убеждала, будто мне кажется.

Телефон зазвонил. Наталья быстро ответила Дмитрию и прикрыла свободное ухо ладонью: из зала за её спиной доносился шум.

— Наташа, новости плохие, — напряжённо начал брат. — Маргарита Бондарь действительно родом из той же деревни, что и мать Николая. Мой знакомый рассказал: ещё несколько лет назад там говорили об их романе, до того, как Николай окончательно переехал в город. Похоже, они все эти годы так и были вместе, только тайно, отдельно от той жизни, которую он показывал остальным.

— А деньги? Что с этим планом передачи акций? — спросила Наталья. Отчаяние снова нарастало.

— Здесь всё ещё серьёзнее, сестрёнка. — Дмитрий вздохнул. — Я поговорил с юристом по корпоративному праву и отправил ему снимки, которые ты прислала. Он сказал: подделать папину подпись на таком договоре — тяжёлое уголовное преступление, мошенничество в особо крупном размере. Если бы у них получилось, папа мог лишиться контроля над значительной частью компании. И потом доказать обман было бы крайне трудно: слишком профессионально всё подготовлено.

Наталье опять показалось, что опора уходит из-под ног. Но теперь её охватывала уже не растерянность первого потрясения. Ярость становилась всепоглощающей, оттесняя боль и отчаяние.

— Дмитрий, я разоблачу его здесь, на банкете, — твёрдо сказала она. — Перед всеми гостями. Пусть отвечает публично. Я хочу, чтобы весь город узнал, что он за человек.

— Я с тобой, сестрёнка, — без колебаний ответил брат. — Уже выезжаю. Через сорок минут буду у вас. Держись, Наташа. Ты сильная, справишься.