Невеста оправдывала тревожные звонки жениху, но в день свадьбы незнакомка посоветовала ей заглянуть в его багажник

В дверях балкона появилась Оксана с многозначительным выражением лица.

— Наташа, там тосты начались. Коля попросил ведущего дать ему слово. Думаю, тебе пора вернуться.

Наталья набрала полную грудь воздуха, пытаясь справиться с дрожью в коленях, и шагнула обратно в зал. Разговоры уже стихли: гости приготовились слушать жениха. Николай держал бокал шампанского. На его лице было столько самодовольства, сколько бывает у человека, уверенного, что тщательно рассчитанное дело удалось.

— Дорогие гости, счастливее, чем сегодня, я ещё никогда не был, — заговорил он уверенно и звонко. В этой отработанной интонации чувствовалась привычка нравиться публике. — В моей жене я нашёл и самого близкого друга. С ней я готов встречать любые испытания, какие выпадут нам в жизни, и проходить их вместе, рука об руку.

Раздались аплодисменты; среди них Наталья услышала чей-то умилённый вздох. Людмила Васильевна, сидевшая неподалёку, поднесла платок к глазам. Нежность на лице свекрови была наигранной, и теперь, после прочитанных писем, этот жест казался Наталье частью отвратительного, циничного фарса.

— Отдельное спасибо хочу сказать родителям моей жены, — продолжил Николай, приподняв бокал в их сторону. — Вы доверили мне самое дорогое — счастье вашей единственной дочери. Надеюсь, я сумею оправдать ваше доверие, стать опорой вашей семье и поддерживать вас во всех начинаниях.

У Сергея Петровича от стиснутых зубов проступили желваки. Слова о доверии и семейной поддержке он выслушивал с ледяным спокойствием, за которым словно выжидала своего часа ярость: ещё не настало мгновение для решительного удара. Наталья стояла рядом с Николаем и слышала, как он благодарит её родителей. Теперь она знала, что стоит за этой благодарностью, и отвращение к мужу нарастало до тошноты. Он обращался к людям, которых собирался обмануть, смотрел им прямо в глаза и говорил об опоре, о счастье их дочери. Его виртуозное умение лгать уже нельзя было отделить от каждого произнесённого слова.

Последние слова Николая снова встретили аплодисментами. Ведущий объявил перерыв до следующей части программы, и гости разошлись по залу: одни вернулись к угощениям, другие продолжили оставленные ради тоста разговоры. К Наталье подошла Людмила Васильевна с вином в бокале. На её губах держалась та самая холодная, оценивающая улыбка, которую Наталья заметила утром.

— Ну, невестушка, вот мы и стали одной семьёй, — сказала она, придав голосу ласковое звучание. — Надеюсь, моему сыну досталась хорошая жена. Ты ведь будешь помогать ему во всех делах? Особенно если речь зайдёт о семейном бизнесе твоего папы.

Прежде Наталья могла бы принять это за невинное пожелание. Теперь ей слышалось совсем другое: за заботой о сыне стоял расчёт, уже изложенный в переписке. Этот смысл резал слух, как металлический скрежет. Она улыбнулась через силу, стараясь не дать ярости прорваться в голос.

— Конечно, Людмила Васильевна, я его поддержу. Что может быть важнее семьи? Особенно такой, где никто не обманывает друг друга.

Свекровь на мгновение насторожилась и пристальнее посмотрела на Наталью, будто изучала её заново. Но быстро справилась с собой. Странный тон невестки она отнесла к волнению: праздничный день был долгим и утомительным.

— Разумеется, дорогая, разумеется, — ответила Людмила Васильевна и отступила на шаг. — Пойду узнаю у распорядительницы, всё ли у нас по расписанию с дальнейшей программой.

Наталья проводила её глазами. В сумочке завибрировал телефон: Дмитрий сообщал, что уже подъезжает к залу и будет через пять минут. У противоположной стены стоял отец. Их взгляды встретились, и Сергей Петрович чуть заметно кивнул. Пора.

Николай тем временем весело разговаривал с друзьями у бара и поглядывал на часы. Похоже, прикидывал, когда удастся уйти незаметно, объяснив ранний отъезд усталостью молодожёнов. Он не знал о готовящемся разоблачении. Среди ста двадцати приглашённых его жена медленно шла к сцене, где для следующих тостов был приготовлен микрофон.

Когда Наталья взяла его, в зале стали затихать. Гости удивлялись: никто не ожидал, что в разгар вечера невеста сама попросит слова. Микрофон едва заметно дрожал в её руке. Зато голос оказался твёрдым и звонким; его силы хватило, чтобы остановить даже оживлённые разговоры.

— Дорогие гости, прошу прощения, что перебиваю праздник. Мне необходимо сказать вам кое-что важное. Дальше молчать я не могу.