— буркнула Нина, выбираясь следом. — Не на праздник же меня ведёшь.
— Иди по моим следам. Так будет легче.
Он двинулся первым. Снег доходил почти до колен, ноги проваливались, сапоги вязли. Нина сделала несколько шагов, качнулась и только успела испуганно вскрикнуть:
— Матвей!
Она упала в снег, крепко прижимая ребёнка к себе.
— Помогать собираешься? — крикнула она, отплёвываясь от снежной крупы.
— Сейчас, сейчас, — Матвей неловко развернулся и стал пробираться к ней. — Сейчас подниму.
— Не меня сначала! Ребёнка возьми!
Он осторожно забрал малыша, прижал к себе и посмотрел на жену так, словно ждал от неё дальнейших указаний.
— Может, теперь руку подашь? Или мне тут до весны лежать?
Нина вся была в снегу, и казалось, ещё немного — и её тоже занесёт, как маленький сугроб. Матвей переложил сына поудобнее и протянул жене свободную руку. Она ухватилась за него, потянулась вверх, но он сам не удержался и рухнул рядом, чудом не выронив ребёнка.
Нина несколько секунд молчала, потом устало произнесла:
— Великолепно. Спасибо, дорогой. Без тебя я бы точно не справилась.
До двери они добрались мокрые, уставшие и злые. Чтобы открыть её, пришлось разгребать целую стену снега. Во дворе было темно, только ветер шуршал где-то под крышей.
Когда Матвей наконец нашёл выключатель и в доме загорелся тусклый свет, он увидел в углу старые мешки с каким-то зерном. Ткань на них истёрлась, из дырочек высыпались сухие зёрна. Рядом валялись доски, сломанные ящики и прочий хлам, будто дом годами копил в себе всё ненужное…
