Во рту пересохло. Нина потянулась к стакану с водой, но в этот момент раздался громкий лай.
Она вскрикнула и уронила стакан. Вода расплескалась по полу.
— Матвей, проснись!
На этот раз она не стала церемониться — толкнула мужа локтем в бок и вскочила с кровати.
— Что опять? — сонно пробормотал он. — Вторая собака скулит?
— Нет. Первая лает.
Нина уже бежала в детскую. Марта стояла возле кроватки, рычала и смотрела по сторонам. Её шерсть вздыбилась, губы дрожали, зубы были чуть приоткрыты.
Матвей влетел следом и остановился. Добродушная дворняга, которая ещё днём смешно валялась на полу, сейчас показалась ему почти страшной. Она озиралась, будто высматривала кого-то невидимого, и продолжала глухо рычать.
— Может, у неё что-то с головой? — прошептала Нина.
— Да нет. Может, ей сон плохой приснился. Как тебе вчера.
— Ты после плохих снов тоже рычишь?
— Не смешно, понимаю.
Он хотел обнять жену, но она убрала его руку и осторожно наклонилась к Марте. Ей было страшно, но собака уже постепенно успокаивалась.
— Может, и правда приснилось? — произнесла Нина.
Миша проснулся и заплакал. Нина взяла его на руки, стала качать. И тут снаружи послышалось тревожное кудахтанье курицы.
— Матвей, проверь, пожалуйста. А мне надо прилечь.
Она побледнела и снова закашлялась.
— Конечно. Ложись. Я быстро…
