Это произошло в третью годовщину гибели Марины. Андрей всегда заранее боялся этой даты и старался скрывать от дочери своё состояние, но София чувствовала его молчание. В такие дни она становилась особенно ласковой, долго рассматривала фотографии матери и чаще обычного брала отца за руку.
У них сохранился семейный ритуал. Раз в год они приезжали в холмистые предгорья и шли по тропе, с которой Марина любила наблюдать закаты. В ту весну София собрала для неё одуванчики. Девочка объяснила, что эти цветы умеют расти где угодно и потому похожи на маму, всегда называвшую сильным всё, что не боится пробиваться сквозь камни.
Перед подъёмом Андрей дважды осмотрел медицинскую сумку. В ней лежали экстренные препараты, вода, защитный шлем и записка с диагнозом и телефонами врачей. На деревьях только раскрывались листья. София то спешила вперёд, то возвращалась показать отцу блестящий камень, птичий след или необычно изогнутую ветку.
На смотровой площадке они положили одуванчики возле сложенных камней. Некоторое время девочка молчала, а затем резко обернулась и спросила, слышал ли отец тихий звук. Андрей различал лишь шорох листвы и далёкий птичий крик. София уже осторожно сходила с тропы, будто кто-то невидимый звал её из-за поваленного дерева.
Андрей догнал дочь возле трухлявого ствола. Она стояла на коленях и тем особенным шёпотом, которым успокаивала испуганных животных, повторяла, что они не причинят вреда. В глубокой тени что-то слабо шевельнулось. Лишь присев рядом, Андрей разглядел овчарку возрастом не больше трёх месяцев.
Щенок был придавлен деревом. Грязная шерсть слиплась, задняя лапа вывернулась под неестественным углом, на боку темнели круглые ожоги. По их форме Андрей сразу понял: это не случайная травма. София смотрела на животное со слезами и шептала, что ему так же больно, как было ей после аварии, а значит, бросить его они не могут.
На несколько минут измотанный отец исчез, уступив место прежнему врачу. Андрей осторожно освободил щенка и провёл быстрый осмотр. Переломы, обезвоживание, начинающееся воспаление, слабое дыхание — состояние было тяжёлым, но животное оставалось живым. Сняв куртку, он устроил из неё переноску. Щенок не пытался защищаться и всё время смотрел только на Софию, словно уже решил, кому можно поверить.
— Он будет Скаем, — сказала девочка по дороге к машине. — Пусть снова увидит небо, а не одну темноту.
Андрей хотел заметить, что сперва животное нужно довезти живым и лишь потом выбирать имя. Однако увидел, с какой уверенностью дочь придерживает край куртки, и согласился.
Ближайшая клиника не работала, поэтому они отправились в приют за городом. После закрытия своей практики Андрей передал туда часть оборудования. Приютом руководила Оксана Черненко — женщина, способная двое суток не отходить от пациента, если его жизнь зависела от постоянного ухода. Она встретила их у дверей, взглянула на свёрток и немедленно велела нести щенка в смотровую.
Знакомые инструменты вернули Андрею болезненные воспоминания, но времени на них не было. Оксана подтвердила переломы, истощение и инфекцию. Увидев следы ожогов, она сжала челюсти и сказала, что об издевательстве придётся сообщить в полицию. Пока делали снимки, София сидела возле стола и рассказывала Скаю о доме, в котором его никто больше не обидит.
Когда Оксана попыталась унести щенка на подготовку, он задрожал и потянулся мордой к руке девочки. София прижала ладонь к его лбу, и напряжение понемногу ушло. Оксана встретилась взглядом с Андреем: присутствие ребёнка не мешало животному, а удерживало его от паники.
Операция длилась несколько часов. Андрей впервые после долгого перерыва снова надел хирургические перчатки. Сначала движения казались чужими, но вскоре руки вспомнили всё, чему он учился годами. Оксана работала рядом, а София ждала за дверью, прижимая к груди пустую куртку отца.
За матовым стеклом время для девочки почти остановилось. Она то садилась на край стула, то вставала и прислушивалась к приглушённым голосам. Андрей видел её каждый раз, когда поднимал голову от операционного стола. Эта маленькая фигура за дверью напоминала, что он борется не только за щенка. Вместе со Скаем в комнату возвращалась часть самого Андрея — уверенность врача, которую он считал утраченной после смерти жены.
Скай выжил. Впереди оставались перевязки, лечение инфекции и долгая реабилитация повреждённой лапы. Почти каждый день Андрей привозил Софию в приют. Она читала щенку, пересказывала школьные новости и пыталась незаметно передать лакомство, хотя Оксана строго контролировала питание.
Через некоторое время Андрей заметил странную перемену. Сначала у Софии прошёл без приступа один день, затем три, потом целая неделя. Он боялся связывать улучшение со встречами в приюте, чтобы не обмануться надеждой, но спокойные промежутки становились всё длиннее…
