Остаётся одно — сделать так, чтобы они привезли это и не уехали. Тарас пошёл по волоку вниз, к болоту, и всю дорогу смотрел под ноги и по сторонам не как хозяин обхода, а как человек, который выбирает место боя. Дорога сюда была одна.
Он знал это не по карте, он сам по ней ездил пять лет. От трассы грунтовка тридцать восемь километров, потом сворот, потом гать через болото, а за гатью волок расходится веером — на кордон, на заброшенную вахту, на старую гарь. Другой дороги нет.
Слева болото, справа старая гарь и бурелом девяностых, через который не пройдёт и трактор. Держать волок нельзя. Он широкий и длинный, и на нём человека обходят в две стороны.
А вот гать — другое дело. Гать была гнилая, ещё от старого лесного хозяйства, положенная лет двадцать назад. Брёвна поперёк, присыпанные грунтом, местами провалившиеся.
Длиной она была метров восемьдесят. Но у дальнего конца, там, где дорога выходила на твёрдое, брёвна шли через самое узкое место, между мочежиной слева и ветровалом справа. Одиннадцать метров.
Он промерил их шагами, потом ещё раз, для верности. Одиннадцать. По бокам — с одной стороны трясина с осокой, где машина сядет по оси за три секунды.
С другой — переплетение стволов в два человеческих роста. Здесь. Если здесь встанет поперёк что-нибудь тяжёлое, назад они не выйдут.
Вообще. И вперёд, к просеке, тоже пойдут пешком, потому что за завалом машине не развернуться. Тарас поднял голову.
Над узким местом, с правой стороны, у самого края завала, стояла лиственница. Старая, толстая, в два обхвата, с сухой вершиной. Из тех, что оставляют при рубке и которые потом стоят по тридцать лет.
До другого края гати от неё было метров двенадцать. Он обошёл её кругом, посмотрел на крону, на наклон ствола, на то, куда она уже тянет сама по себе. Тянула она правильно.
Через дорогу. За пилой он сходил к машине и потерял на этом двадцать минут. Пила была старая, ей было лет пятнадцать.
На морозе она не завелась ни с четвёртого, ни с седьмого раза. Тарас грел свечу зажигалкой, дёргал шнур правой рукой, упирая корпус в колено, левой тянуть он не мог совсем, и в конце концов она схватила, зачихала и пошла. Пилить одной рукой нельзя.
Он сделал так. Перекинул через плечо ремень, придерживая корпус левым предплечьем как подставкой, а правой вёл. Держать так можно было минуты полторы, потом рука отваливалась и начинала дёргать под бинтом.
Подпил он сделал первым, со стороны дороги, углом, на треть ствола, как делают, когда хотят, чтобы дерево пошло именно туда. Потом обошёл и стал резать с другой стороны, выше подпила на ладонь. Дошёл до середины и пила заглохла.
Заглохла и больше не завелась. Что там было, он не разбирался. Бензин, свеча, старость, неважно.
Он подёргал шнур шесть раз, отложил её в сторону и пошёл за ножовкой. Дальше он резал ножовкой. Двадцать минут.
Двадцать минут из четырёх часов на то, чтобы допилить то, что пила сделала бы за полторы. Он резал, останавливался, дышал, снова резал, из полотна летела мокрая стружка и пахло пильным маслом, въевшимся в рукавицу. Главное было не дорезать.
Он оставил недопил в четыре пальца шириной. На этих четырёх пальцах дерево стояло и могло стоять сутки, если его не трогать. Оно чуть подсело, скрипнуло один раз сверху в кроне и замерло.
Потом Тарас размотал трос. Лебёдка на его внедорожнике была старая, барабанная, и тянула она медленно, но верно. Он подогнал машину к завалу с той стороны, зацепил трос за ствол на высоте груди, накинул петлю, прихватил вторым оборотом, чтобы не соскользнуло, и отмотал длину.
Трос лёг по мху вдоль бревна, и его не было видно, если не знать. Потом он отогнал машину за поворот, чтобы её не увидели раньше времени, и оттуда дошёл обратно, проверяя, как ляжет. Расчёт был простой.
Дерево не падает сразу, оно сначала садится на недопил, трещит, потом идёт. От нажатия кнопки до земли секунды четыре, а если недопил широкий, то и все шесть-семь. Значит, тянуть надо, когда первая машина уже прошла узкое место, а вторая ещё в него не вошла.
Он постоял, глядя на гать, и в голове у него всё это провернулось несколько раз, как кино. Теперь нужно было услышать их заранее. Ракеты у него были две, обе прошлогодние, охотничьи, из тех, что ставят на тропу от медведя.
Проволока поперёк, чека, пружина. Кто задел — хлопок, и красный огонь на двести метров вверх. Они не убивают, они орут.
Троп, по которым к просеке можно подойти пешком, было три. Первая — по волоку прямо, широкая, натоптанная, самая быстрая. Вторая — по краю гари, вдоль подроста, тише и в обход.
Третья — через хребтик, та самая, по которой он сам ходил всю ночь. Жёсткая трава, ни следа, никто про неё не знает. Он поставил ракеты на первую и на вторую, а третью оставил открытой.
И, ставя вторую растяжку, вдруг остановился и сел на корточки, потому что понял, что он делает. Он не оборонялся. Он выбирал, где им идти.
Тот, кто хочет спрятаться, закрывает все дороги, а тот, кто хочет взять, закрывает две и оставляет одну — ту, на которой ему удобно. Шесть человек, разбуженные ночью и злые, пойдут не той дорогой, которая правильная, а той, на которой не хлопнуло. И придут они по ней к яме поодиночке, вытянувшись в нитку, каждый сам за себя.
Тарас сидел на корточках в мокрой траве, и внутри у него было тихо и очень холодно. Он ни разу в жизни не собирался воевать. Двадцать шесть лет он делал другое — собирал бумаги, разговаривал с людьми, писал и отдавал наверх.
Он и сейчас, ещё час назад, думал, как дожить до утра и кого-нибудь дождаться. Никого он не дождётся. И бумаг не будет, и наверх отдавать некому.
Наверху сидит человек, который говорит в эфир спокойным голосом и которого Бондаренко называет по имени. Значит, надо не дожить. Надо взять.
Тогда он и заметил, что перестал коситься на часы. Всю ночь он смотрел на них каждые десять минут. Сейчас он глянул и увидел, что последний раз смотрел сорок минут назад, и что за эти сорок минут сделал больше, чем за предыдущие шесть часов.
Где-то далеко за болотом на трассе прошла колонна. Четыре или пять лесовозов один за другим, гружёные, тяжёлые, с ровным гулом на подъёме. Люди ехали на работу.
Начиналось обыкновенное утро. К яме он вернулся в пятом часу. «Оксана». — «Я не сплю». — «Хорошо. Слушай меня, повторять не буду». Он присел у щели и рассказал коротко, что они приедут утром, что их шестеро, что везут прибор, что прибор покажет им коробку и что прятать её дальше бессмысленно, что у Бондаренко на шее ключ, что дорога одна и что он её закроет.
Оксана слушала молча, потом сказала: «Нет». — «Что нет?» — «Уезжайте».
«Мы это уже проходили». — «Не проходили». Голос у неё прорезался, стал громче, чем за всю ночь.
«Раньше я просила вас уехать, потому что вы тут сдохнете зря. А теперь я прошу другого. Езжайте за Соломией».
«Куда?» «Найдите её. Пока они все здесь, там никого не будет, понимаете? Все шестеро едут сюда, там она одна». Тарас помолчал.
«Где она, Оксана?» «Я не знаю». «Вот именно», — сказал он. «Ты не знаешь, я не знаю. В районе четыре брошенные базы, две пилорамы, турбаза у озера и штук двадцать зимовий. Я буду искать её трое суток. А они будут здесь в семь».
«Значит, я умру!» — крикнула она из-под травы. «Пусть. Я и так уже…» «Замолчи».
«Я уже не чувствую ног, вы понимаете? Меня всё равно нет. А её можно достать!» Тарас взял её лицо в ладонь, грязное, ледяное, с коркой глины на скуле, и повернул к себе. «Слушай меня», — сказал он ровно.
«Твоя сестра жива, пока ты нужна им живой. Ты им нужна живой, пока у тебя есть то, что им надо. Если я сейчас уеду, они найдут тебя мёртвой и будут дальше делать, что хотят с ней. А если я останусь и заберу у них ключ? Я узнаю и то, где её держат. Они мне сами скажут. Все говорят».
Она тяжело дышала. «Вы её не бросаете», — сказал он. «Я её через них достану. Другого пути нет». — «А если вас убьют?» — «Тогда ничего не выйдет ни у кого, — сказал он и отпустил её лицо. — Поэтому меня не убьют».
Она долго молчала. «Я не хочу оставаться одна», — сказала она наконец, тихо и совсем по-детски. «Не останешься. Я буду в трёх километрах, и у тебя будет собака». «Тарас Михайлович!» «Что?» «Достаньте меня», — сказала Оксана. «Я передумала. Я хочу жить». Он выпрямился, постоял и поправил на ней траву. За всю ночь это была первая новость, которой он обрадовался…
