Теперь муж посмотрел прямо на Дашу.
— Одиннадцать миллионов, Дашуль. Сама понимаешь, у нас их нет. А у тебя бабушкины лежат. Ты ведь говорила: куда их девать, без дела стоят. Вот и пойдут на пользу семье. От тебя только перевод нужен. Три часа — и мы хозяева.
Хозяева. Она и Дениска — в доме, который будет принадлежать его матери. И ещё одно не сходилось: Даша ни единого раза не говорила, будто не знает, куда деть деньги.
Не отвечая, она вынула телефон из куртки. С утра было некогда читать уведомления, и теперь Даша открыла их. Написал банк, где ещё вчера лежали её сбережения.
Сообщение, отправленное в 3:12 ночи, гласило: «Неверный код доступа введён три раза. Вход в приложение заблокирован. Если вы не пытались войти, позвоните по указанному ниже номеру». Следом было другое: «Вход с нового устройства отклонён».
Она долго не отводила глаз от экрана. В три ночи Даша спала. На соседней подушке должен был спать муж.
Когда она подняла голову, Дениска наблюдал за ней через зеркало заднего вида. На миг в его взгляде мелькнул испуг, затем он улыбнулся.
— Что там, солнце?
— Поздравление от банка.
Даша спрятала телефон. Голос у неё оставался ровным и спокойным — таким она разговаривала на работе с мошенниками, когда линия записывалась.
— Больше можешь не пытаться, Дениска. Со вчерашнего дня там пусто.
За этими словами стало слышно, как щёлкает поворотник.
Определить, с чего всё началось, Даша не смогла бы. Может быть, искать начало следовало задолго до знакомства с мужем — в Ольховецке, в небольшом доме с мезанином над высоким речным берегом. Там часы тикали на каждой стене.
Алексей и Валерия Лисовские, её родители, были геологами. Познакомившись в дальней экспедиции, они почти не бывали дома: полгода работы в глуши, недолгий отпуск, а дальше опять буровые, вертолёт, безлюдный край. Четырёхлетнюю Дашу мама привезла в Ольховецк к своим родителям, поцеловала в макушку.
— Побудешь у бабушки с дедушкой, пока мы не устроимся.
Но устроиться не вышло. Дважды в год родители появлялись с подарками, орехами и снимками из экспедиций, потом снова уезжали. Даша любила их как праздник; повседневная же жизнь была с бабушкой и дедом.
Григорий Яковлевич Гуменюк принадлежал к старым мастерам-часовщикам, каких в области оставалось, наверное, человек пять. В пристроенную к дому мастерскую заходили отдельно, под звон колокольчика над дверью. Там смешивались запахи канифоли, латуни и машинного масла. Верстак освещала лампа на гибкой ножке.
Десятки часов на стенах не только тикали: одни стучали, другие перекликались звоном. Рядом с кукушкой и будильниками стояли напольные часы в корпусе из морёного дуба, был и корабельный хронометр, некогда снятый с речного парохода.
А самое дорогое дед хранил в старой ореховой шкатулке. Для каждого из четырнадцати карманных часов там было собственное бархатное гнездо. Серебряный «Мозор», золотой швейцарский «Лонжин», железнодорожные с изображением паровоза на крышке; наградные, с гравировкой, выкупленные у вдовы фронтовика.
Ближе всего сердцу были серебряные «Павел Буре». На внутренней стороне крышки читалось: «Надежде, пусть наше время не кончается». Дед подарил их бабушке к свадьбе, но спустя год она отдала подарок обратно.
— Пускай у тебя тикают. Ты за ними приглядишь, а я ведь забуду завести.
По воскресеньям Григорий Яковлевич открывал шкатулку.
— Дашенька, иди ко мне. Будем заводить.
Даша училась брать часы, не касаясь стекла пальцами, плавно поворачивать заводную головку. Дед показывал, как слушать набирающую силу пружину, как по звуку различать здоровый ход и больной.
— Дашенька, от часов лжи не услышишь, — говорил дед; согретое серебро он подносил к её уху. — Послушай их ровное тик-так, тик-так. Обманывать им незачем. Лгут те, кто переводит стрелки.
Надежда Борисовна жила совсем иначе: у деда всё звучало и тикало, у неё всё складывалось в цифры. Сорок лет она учила математике в ольховецкой школе № 2. Столько же лет записывала расходы — от хлеба и молока до оплаты света, подарка соседке, ремонта крыльца.
На каждый год отводилась школьная тетрадка в клетку. Мелкие ровные строчки учитывали каждую копейку, а в серванте тетради теснились, как собрание сочинений.
— Ба, ну зачем столько записывать? — спросила однажды Даша, которой было лет двенадцать.


















Поделитесь впечатлением от истории
5Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Відчула страх,як можна жити з такими людьми які як хижаки хочуть чужих грошей.Рада що Дарія виграла суд і вся спадчина залишилась її.Дякую за розповідь
Насолоду від цікавої історії що щасливо і справедливо закінчилась
Гарна історія ,А головне повчальна .
Дуже повчальна історія
Згадала себе. Мене теж дурив чоловік, свекруха і її діти. Я виросла в сім'ї де довірою дорожили, де карали за брехню, крадіжку, наклеп. Я думала, що так було в усіх сім'ях. Про все дізналась після смерті чоловіка від уже дорослого сина. Він думав, що я знала і за те сердився, що я нічого не робила. Свекрухи половини дітей її не має. Після цієї розповіді я зрозуміла чому син вигнав всю родину чоловіка з двору на другий день після похорону. Я ще тоді насварила сина, що так не можна. Він до цих пір нічого не розповів, не хоче тривожити. Хоч з часом я сама стала догадуватись. Сумно.