— Тем более не открывай сейчас.
Но я всё равно достал телефон под стулом. В классном чате уже было двадцать семь сообщений. Первое — фото нас у входа. Я узнал спину Саши, своё лицо в профиль, синее платье. Подпись Никиты: «Королева бала прибыла со своим принцем».
Дальше пошли смайлы, гифки, кто-то написал: «Я умер», кто-то: «Уберите детей от экрана». Потом появилось видео, где я прохожу по коридору. Камера приблизила мои ноги в ботинках. Смех за кадром был липкий, злой.
Я закрыл чат. В ушах зашумело.
— Артём? — Саша наклонился ко мне. — Дыши.
Я попытался вдохнуть, но воздух будто застревал посередине груди.
— Я не смогу, — прошептал я.
— Сможешь.
— Они все смотрят.
— Пусть смотрят.
— Я хочу уйти.
Саша не стал говорить «нет». Он просто сидел рядом, держал мою руку и молчал. Это молчание было лучше любых слов. В нём не было приказа быть сильным. Только место, где можно было развалиться, не упав на пол.
На сцену вышла классная руководительница Светлана Андреевна. Микрофон пискнул, зал засмеялся. Она начала говорить про «важный этап», «дорогу во взрослую жизнь», «первые победы». Я слышал отдельные слова, как через воду.
Потом выступали родители. Отец Никиты говорил о том, что школа воспитала «настоящих мужчин и достойных девушек». На слове «мужчин» кто-то сзади фыркнул. Я почувствовал, как Саша напрягся.
Когда включили первый видеоролик с нашими детскими фотографиями, зал оживился. На экране мелькали первоклассники с букетами, линейки, экскурсии, новогодние утренники. Потом появилась моя фотография из пятого класса: я в смешной зелёной шапке, держу грамоту за чтение стихов. В зале кто-то громко сказал:
— Смотрите, уже тогда видно было.
Смех прокатился по рядам.
Я не повернулся. Вцепился пальцами в край стула так, что ногти заболели.
И тут на экране вдруг сменилось изображение. Вместо детской фотографии появилась переписка. Крупно, на весь зал. Фон чата, моё имя, аватарка. Текст:
«Давайте переведём деньги мне на карту, я потом куплю подарок Марине Викторовне. Остаток оставлю себе, всё равно никто не считает».
Внизу — ещё одно сообщение якобы от меня:
«А если кто спросит, скажем, что потратили на цветы».
Зал сначала не понял. Потом зашептался. Кто-то сказал:
— Это что?
Светлана Андреевна обернулась к экрану и побледнела.
У меня похолодели пальцы.
Это было не просто издевательство. Это была ложь.
За неделю до выпускного наш класс собирал деньги на цветы, фотоальбомы и подарок первой учительнице Марине Викторовне. Деньги действительно переводили мне, потому что я был в оргкомитете и вёл таблицу расходов. Я сохранил чеки, отправлял отчёты, несколько раз напоминал, кто не сдал. Всё было прозрачно. Но на экране сейчас висела подделка, и мой желудок провалился куда-то вниз, потому что люди верили картинкам быстрее, чем живым лицам.
— Это не моё, — сказал я вслух, но голос утонул в шуме.
Саша резко поднялся.
— Выключите!
Техник возле ноутбука суетился, нажимал клавиши. Экран погас не сразу. Эти сообщения висели ещё несколько секунд, достаточно, чтобы их успели сфотографировать.
Никита повернулся ко мне из первого ряда и развёл руками с невинным лицом. Но глаза у него блестели.
— Артём, — прошептала Саша, — это он…
