Людмила Васильевна долго говорила про сына: про его достижения, его характер, его будущее. Где-то в середине вспомнила, что это день рождения невестки, добавила одну дежурную фразу и подняла бокал за Тараса. Максим произнес что-то невнятное про семью и удачу, деловые партнеры были вежливы и кратки. Потом настала очередь мужа.
Тарас встал, взял бокал, улыбнулся той самой отработанной улыбкой, с которой он когда-то подошел к ней на деловом ужине. Зал притих, все ждали слов мужа о жене. Он сунул руку за пиджак, достал коричневую папку и положил ее на стол перед Оксаной с отчетливым, слышным всем звуком.
«Сюрприз, дорогая, с днем рождения. Это лучший подарок, который я могу тебе сделать. Наконец-то свобода — для нас обоих».
Зал среагировал не сразу. Сначала наступила тишина — неловкая, плотная, из тех, что бывают, когда все поняли, но никто не решается первым подтвердить понимание. Потом кто-то — Оксана краем уха уловила голос Максима — тихо хохотнул, и это стало сигналом. Смех пошел волнами: сначала неуверенный, потом все громче.
Людмила Васильевна не смеялась — она улыбалась. Именно так: не смеялась, а улыбалась, сдержанно, с достоинством, как человек, у которого наконец сняли с плеч давний груз. Марина Гончаренко смотрела в сторону, но в уголке ее рта тоже читалось что-то вроде удовлетворения. Оксана не двигалась. Она сидела ровно, как сидела все это время: спина прямая, руки на столе, бокал отставлен.
Она смотрела на папку, потом перевела взгляд на мужа. Он стоял с бокалом и ждал реакции: вероятно, слез, или крика, или неловкого вставания и ухода. Она открыла папку. Внутри лежало заявление о расторжении брака. Подпись Тараса стояла четко, с росчерком — он явно потренировался.
На заявлении уже стояла дата подачи в службу регистрации. Оксана читала внимательно, не торопясь. Проверила все, что должна была проверить: правильность указанных данных, наличие подписи, дату.
Потом достала из своей сумочки тонкую ручку с золотым пером, которую мать подарила ей на 30-летие, сняла колпачок и подписала. Смех в зале стал тише. Кто-то ждал, что она будет рыдать над подписанной бумагой, но Оксана надела колпачок на ручку, закрыла папку, положила ее обратно на стол, слегка подтолкнув в сторону мужа. Потом посмотрела на него спокойно, без злости, без обиды — просто посмотрела.
«Спасибо за подарок, Тарас. Завтра тебя и всю твою семью тоже ждет сюрприз. Боюсь, что праздника у вас не получится». Она встала, взяла сумку, подошла к матери. Галина Ивановна сидела неподвижно, с лицом без выражения. Только пальцы чуть сильнее сжимали салфетку.
Оксана наклонилась к ней и сказала тихо, чтобы слышала только она: «Все хорошо, мама, езжай домой, я позвоню. Все по плану». Потом выпрямилась, кивнула никому конкретно, просто залу в целом, и пошла к выходу.
Стук каблуков по деревянному полу звучал ровно и спокойно. Она не ускорялась, не оглядывалась. За спиной снова поднялся шум. Тарас что-то говорил громко, с интонацией человека, который хотел одного эффекта, но получил совсем другой.
Людмила Васильевна произнесла что-то про «наконец-то», Максим засмеялся снова. Марина Гончаренко взяла Тараса под руку. Оксана вышла на улицу…
