Жизнь без прикрасОрлов стиснул губы. Поднялся, прошёл по гаражу, у верстака коснулся тисков.
— Чего вы хотите, Пётр Яковлевич? Поговорим по-мужски. Деньги нужны? Дам столько, что про пенсию забудете. Или работа. Ищу консультанта по промышленной безопасности — ваш опыт, имя. Всего три дня в неделю. Зарплата хорошая, служебная машина, водитель.
— За это что должен сделать я?
— Ничего. Живите себе спокойно, занимайтесь внуками. А прежнее оставим там.
— Где именно?
Он выдержал паузу.
— Под землёй.
Я поднялся. На голову выше его, шире в плечах. Орлов шагнул назад.
— Вадим, двадцать лет назад под балкой лежал человек с тяжёлыми травмами ног. Имел полное право потребовать, чтобы я первым забрал его. Вместо этого велел вынести тебя — чтобы ты ответил за случившееся. За это он заплатил жизнью. А ты не ответил. Ты приобрёл шахту, на которой он погиб, пришёл в мой гараж и предлагаешь мне водителя с машиной.
Он опять побелел. Заговорил жёстче: теперь передо мной был владелец четырёх шахт, а не молодой мастер, плакавший у меня на плече.
— Не хотите денег — хорошо. Есть и другая сторона. И Елена, и Антон у меня работают. Захочу — через год он возглавит инженерную службу «Рудной». Не захочу — нигде здесь главным инженером не станет. Сам я им вредить не собираюсь. Но вы знаете, что случается: сокращают людей, начинаются проверки, с документами не ладится. И подумайте: Антон меня любит. Скажете ему что-нибудь — он выберет мои слова, не ваши. А Елена выберет мужа. Они всегда выбирают мужей. Потеряете дочь.
Отряхнув плащ, он продолжил:
— Ещё одно. Через три недели, ко Дню шахтёра, запускаем на «Рудной» третью западную лаву. Да, ту самую. С 2006 года стояла нетронутая, а запасов там на двенадцать лет. Глава области приедет, телевидение. При нём отгрузим первую тонну. За запуск отвечает Антон. Ему даётся шанс. Не мешайте.
У самых ворот он обернулся:
— Мне тогда двадцать пять было, Пётр Яковлевич. Молодой. Поставили перед выбором: выполняй план или увольняйся. Все ведь заматывали, все так работали.
— Все, говоришь. А взрыв — у тебя.
Он вышел. Я дождался, пока уедет машина, постоял в воротах, потом подошёл к полкам. Отставил канистры. Железная коробка была на своём месте. Открывать я её не стал. Впервые, глядя на неё, думал уже не о том, зачем храню. Пора было действовать.
В ту смену поблизости находился ещё один человек — машинист подземных установок Павел Ярош. В соседнем штреке, в двадцати метрах от лавы. Ему было пятьдесят. Смена заканчивалась в одиннадцать вечера, за сорок минут до взрыва; к стволу он ушёл раньше остальных и потому остался жив. Комиссии заявил, что ничего не видел. Месяц спустя уволился. Через год говорили, будто запил. Я разыскивал его тогда, но Павел, как и Тамара, не открыл.
Вечером после визита Орлова я нашёл его снова. Узнать адрес было нетрудно: шахтёры знают, где живут другие шахтёры. Павел занимал половину деревянного барака в старом шахтёрском посёлке. Вторая половина давно пустовала, окна забили досками.
На мой стук долго не отвечали. За дверью наконец закашляли.
— Кого там черти принесли?
— Пасечник. Горноспасатель, с «Рудной».
Даже ходики стало слышно за дверью. Потом открыли. В майке и ватных штанах стоял высокий худой старик, с седой щетиной. Глаза выцвели, как старые джинсы. Глядел он так, будто за ним явились из той лавы.
— Двадцать лет ждал тебя. Думал, пораньше придёшь.
— Приходил, Паша. Ты не впустил.
— Не впустил, — согласился он и посторонился.
Для одинокого старика комната оказалась неожиданно чистой: вымытый пол, клеёнка на столе, банка солёных огурцов. На стене висел календарь «Угольного горизонта». Павел проследил за моим взглядом.
— Пенсию от них получаю. Персональную. Каждый месяц на карточку двенадцать тысяч. Уже девятнадцать лет, пятого числа, без пропусков.
— За какие заслуги?
Он сел на табуретку, вытащил из-под стола бутылку, поглядел и поставил обратно.
— Шесть лет не пью, командир. После больницы бросил. А её держу перед глазами: вижу, что не пью. — Помолчал. — За молчание мне платят. Персональное. За что ещё? Орлов назначил, через дядю своего. Сначала старый хозяин перечислял, потом Вадим шахту купил — стали платить от «Угольного горизонта». Сказал: «Павел Георгиевич, возраст у вас, тяжело вам, мы позаботимся». Посмотрел при этом… Я всё понял.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.