Жизнь без прикрасГолос у неё был тихий, спокойный до страшного.
— Сиди дома.
— Хватит, тридцать восемь лет сижу. — Она посмотрела на меня, и голос изменился. — А Миша?
— Сказал, что я его опозорил.
После долгого молчания Елена произнесла:
— Скажи ему, Лёша. Пусть узнает, кто его отец.
Я понял: она говорила про клапан, фонд, завод — про всё, что мы от сына скрывали.
— Не скажу.
— Почему?
— Тогда он, конечно, перестанет меня стыдиться. Только не потому, что поймёт, а потому, что хозяина стыдиться не принято. Он встанет рядом, потому что у меня завод. А рядом с заводом мне его не надо.
— А чего тебе надо? — спросила она, не сводя с меня глаз.
Я подумал, прежде чем ответить.
— Чтобы сам решил, к кому встать: к сторожу или к директору. Пока ещё не знает, кто из них кто. Тогда я пойму, какого сына мы вырастили.
Елена покачала головой.
— Жестоко, Лёша.
— Да.
— А если выбор его будет не в твою пользу?
— Может.
— И как ты тогда?
В окне горели заводские огни. Я посмотрел на них.
— Буду знать. Лучше знать, Лена. Уже тридцать лет я знаю себе цену и ни разу об этом не пожалел.
Она взяла меня за руку и привычно провела большим пальцем по рубцу.
— Упрямый ты старый пень.
— Да.
— За этот пень я замуж шла. И не жалею.
Кашляя, Елена поднялась и пошла в комнату, но на пороге обернулась.
— Только рубашку сам гладь, раз в сторожа записался. Сторожам их не гладят.
Тут она впервые за вечер улыбнулась. Я остался на кухне с остывшим малиновым чаем. Долго сидел один. За много лет мне впервые было страшно — из-за того, что я мог узнать о собственном сыне.
В субботу Никита позвонил в семь утра. Я осматривал пчёл.
— Алексей Петрович, вы сидите?
— Стою возле ульев.
— Лучше сядьте.
Я опустился на ступеньку крыльца.
— Ярош вчера вечером прислал бумаги к совету, — продолжил Никита. — Заседание в понедельник, в девять утра. Назвал всё это планом оптимизации. Я над ним ночь просидел. Слушайте: первым пунктом у него сорок человек на сокращение. «Малоэффективный персонал». Сейчас прочту.
Никита читал фамилии, а я видел лица. Ершова, шлифовщица: уже тридцать лет работает за одним станком и слышит по звуку, когда деталь идёт с браком. Дальше Тимчук, слесарь. У него руки трясутся, пока он не работает; за работой дрожь проходит. Панова — кладовщица, вдова, на её руках двое внуков. Возный, мастер участка, мой бывший ученик. Но над всеми этими фамилиями, в самой первой строке, стояла Трофимова, контролёр контрольно-пропускного пункта. Возраст — семьдесят девять лет. Ей одной пенсии ждать уже не приходилось. Каждому из остальных оставалось до неё от года до трёх.
— По бумагам это сокращение штата, — сказал Никита. — Но я сверил даты рождения. Он подобрал тех, кому вот-вот на пенсию, чтобы не платить им оставшиеся годы. За такое увольнение есть уголовная ответственность. Не знает он этого или уверен, что проверять никто не станет. Дальше — старая проходная у восточных ворот. Якобы требованиям безопасности не соответствует, значит, снести. Взамен стеклянный турникет, электронные пропуска. Подрядчика нашли, смету составили.
Никита продолжил уже о том, чего в присланных бумагах не было.
— Вчера вечером мне звонил юрист строительной фирмы из областного центра. Хотел узнать, когда фонд даст согласие продать участок у реки. Оказывается, Ярош уже полгода с ними договаривается. Договор почти готов, ждут лишь подпись собственника. А вознаграждение директор просил провести через фирму своего шурина — пять процентов от сделки. Когда юрист понял, что я об этом впервые слышу, сам перепугался. Всю переписку мне переслал.
Передо мной стояли ульи под снегом. Я смотрел на них, пока Никита не окликнул меня.
— Алексей Петрович, вы меня слышите?
— Слышу.
— Сегодня выезжаю, к вечеру доберусь. В понедельник сниму его на совете, всё для этого готово. Если хотите, можно прямо сейчас, по телефону.
— По телефону не надо.
— Почему?
— Я приду сам.
Он помолчал.
— На совет? Вы ведь ни разу…
— Теперь приду. Но не к девяти, а раньше. К семи.
— Зачем так рано?
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.